УДК 616.34
DOI: 10.64831/2619-0001.2022.1.171318
С.Г. Макарова¹, ², д.м.н, А.П. Фисенко¹, ², д.м.н., профессор, И.Г. Гордеева¹, А.С. Потапов¹, ³, д.м.н, профессор, А.М. Лебедева¹, ⁴
¹ ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ, г. Москва, Россия
² Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, г. Москва, Россия
³ ФГАОУ ВО «Первый московский государственный медицинский университет имени И.М. Сеченова» (Сеченовский университет) Министерства здравоохранения РФ, г. Москва, Россия
⁴ ФГБУН «Федеральный исследовательский центр питания, биотехнологии и безопасности пищи», г. Москва, Россия
РЕЗЮМЕ Западная диета подразумевает активное использование в питании ультрапереработанных продуктов, а также с высоким содержанием рафинированного зерна, масла и сахара. Такой рацион ассоциируется с сокращением разнообразия кишечной микробиоты, что характерно для воспалительных заболеваний кишечника (ВЗК). Риск развития язвенного колита (ЯК) повышается у лиц с высоким потреблением общего жира, жирных кислот омега-6 и мяса. Однако степень влияния средовых факторов, в том числе и питания, во многом зависит от генетических особенностей. В настоящее время существует консенсус в отношении того, что нет единой рекомендации и единого решения по поводу рациона для людей с ВЗК, однако необходим персонализированный подход. Цель настоящего обзора — рассмотреть влияние различных нутриентов и факторов питания на развитие и клиническую симптоматику ВЗК с позиции нутригенетики. В работе приведены современные данные о воздействии генов на метаболизм фруктозы и сахаров, растительной клетчатки, жиров и витамина А, а также на непереносимость лактозы, глютена, продуктов, содержащих олиго-, ди- и моносахариды, полиолы и др.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ПИТАНИЕ, ВОСПАЛИТЕЛЬНЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ КИШЕЧНИКА, ДЕТИ, НУТРИГЕНОМИКА, КИШЕЧНАЯ МИКРОБИОТА
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Макарова С.Г., Фисенко А.П., Гордеева И.Г. и соавт. Питание, нутригенетика и нутригеномика при воспалительных заболеваниях кишечника у детей. Медицинский оппонент. 2022; 1 (17): 13–18.
I.M. Sechenov (Sechenov University), Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia
4 Federal Research Centre of Nutrition, Biotechnology and Food Safety, Moscow, Russia
SUMMARY. The so-called Western diet implies the active use of ultra-processed foods, foods with a high content of refined grains, butter and sugar. Such a diet is associated with a reduction in the diversity of the intestinal microbiota, which is typical for IBD. The risk of developing UC increases in people with a high intake of total fat, omega-6 fatty acids and meat. However, the degree of influence of environmental factors, including nutrition, largely depends on genetic characteristics. Currently, there is a consensus that there is no single recommendation and a single solution regarding nutrition for people with IBD, but a personalized approach is needed. The purpose of this review is to consider the influence of various nutrients and nutritional factors on the development and clinical symptoms of IBD from the perspective of nutrigenetics. Modern data on the effect of genes on the metabolism of fructose and sugars, vegetable fiber, fats and vitamin A, as well as intolerance to lactose, gluten, products containing oligo-, di- and monosaccharides and polyols, etc. are presented.
KEYWORDS: NUTRITION, INFLAMMATORY BOWEL DISEASES, CHILDREN, NUTRIGENOMICS, INTESTINAL MICROBIOTA
FOR CITATION: Makarova S.G., Fisenko A.P., Gordeeva I.G. et al. Nutrition, nutrigenetics and nutrigenomics in inflammatory bowel diseases in children. Meditsinskiy opponent = Medical Opponent. 2022; 1 (17): 13–18.
Рост заболеваемости ВЗК в западных странах во многом объясняют «вестернизацией» нашего образа жизни [1], в том числе и изменением питания.
Под западной диетой (Western diet) [1, 2] подразумевают изменения в производстве продуктов питания и технологии, маркетинг, который обеспечивает легкий доступ городского населения к дешевым ультрапереработанным продуктам, а также с высоким содержанием рафинированного зерна, масла и сахара. Так, быстрый рост заболеваемости и распространенности ВЗК в некоторых частях Азии и Африки, особенно в городских районах и в более высоких социально-экономических классах [3], связывают с «вестернизацией» рациона, которая привела к снижению потребления пищевых волокон, увеличению использования насыщенных жиров и сахара. Многие из этих изменений ассоциируются с сокращением разнообразия кишечной микробиоты, что характерно для воспалительных заболеваний кишечника [4].
Влияние «западного» стиля жизни включает в себя и такие факторы, как кесарево сечение и использование искусственных детских смесей вместо грудного вскармливания, а также применение сахаросодержащих препаратов, пищевых добавок и антибиотиков. Многие из этих изменений сопровождаются уменьшением микробного разнообразия и дисбактериозом (то есть микробным дисбалансом) кишечника, что характерно для ВЗК [5, 6].
Известно, что малыши, вскармливаемые грудью, и дети, получающие искусственное вскармливание (ИВ), отличаются по показателям состава микробиоты. Так, число видов Bacteroidetes, которые являются важными представителями комменсальных бактерий, снижены в стуле младенцев на ИВ [7].
Систематические обзоры, опубликованные в 2004 и 2009 годах, содержат однозначный вывод в пользу грудного вскармливания в отношении профилактики воспалительных заболеваний кишечника [8, 9]. В работу «Питание и риск развития ВЗК» [10] было включено 19 исследований, охватывающих 2 609 человек с ВЗК (1 269 с болезнью Крона (БК) и 1 340 с язвенным колитом) и более 4 000 контрольных пациентов. Основные результаты этого систематического обзора показали, что риск развития ЯК повышается у лиц с высоким потреблением общего жира, жирных кислот омега-6 и мяса. Вместе с тем было отмечено снижение вероятности возникновения БК (но не ЯК) на фоне высокого потребления пищевых волокон и фруктов.
Однако определение наилучшего рациона каждого человека, по всей вероятности, невозможно без учета генетических различий, влияющих на взаимодействие со средовыми факторами, в том числе с питанием.
В настоящее время развиваются такие направления медицины, как нутригенетика и нутригеномика. Со временем они должны лечь в основу персонализированного подхода к составлению рациона, в частности и лечебного питания. Такой персонализированный диетический принцип, основанный на знании генетических и фенотипических особенностей, связанных с пищевой непереносимостью, будет также полезен в отношении пациентов с ВЗК по аналогии с тем, как фармакогенетические исследования (изучение вариабельности лекарственного ответа в зависимости от генотипа) используются в том числе и при ведении людей с ВЗК [11]. Предполагается, что в дальнейшем эта информация может быть использована для построения алгоритмов машинного прогнозирования того, какие продукты уменьшают воспаление и абдоминальные симптомы и поддерживают здоровье у каждого конкретного больного. В настоящее время существует консенсус в отношении того, что нет единой рекомендации и единого решения по поводу рациона для людей с ВЗК [12].
Цель настоящего обзора — рассмотреть влияние различных нутриентов и факторов питания на развитие и клиническую симптоматику ВЗК с позиции нутригенетики.
Исключение нерастворимой клетчатки, составляющей кожуру фруктов, овощей, цельного зерна и семян [13, 14], является распространенной рекомендацией при воспалительных заболеваниях кишечника. Это позволяет при наличии активности болезни уменьшить метеоризм, боль, диарею. Однако в то же время рекомендуется употреблять растворимую клетчатку с овощами (морковью, картофелем, шпинатом, тыквой, кабачками) и фруктами (бананами, финиками, дыней, виноградом и др.), а также с овсяными хлопьями. Она служит субстратом для бактериальной ферментации в толстой кишке [15] с образованием короткоцепочечных жирных кислот (КЦЖК), которые выполняют важную функцию в гомеостазе толстой кишки и увеличивают полезные популяции бифидобактерий и лактобацилл.
Описаны определенные взаимодействия генов и питательных веществ, связанные с ролью клетчатки. Одним из примеров является ген рецептора свободных жирных кислот 2 (FFAR2, ранее известный как рецептор GPR43). FFAR2 высоко экспрессируется нейтрофилами [16], а одним из патологических маркеров БК является миграция нейтрофильных гранулоцитов в слизистую оболочку кишечника [17]. Взаимодействие КЦЖК и FFAR2 значительно влияет на воспалительные процессы. В толстом кишечнике рецепторы FFAR2 стимулируются короткоцепочечными жирными кислотами, которые вырабатываются бактериями, ферментирующими пищевые волокна.
Таким образом, вполне оправдано предположение, что более низкое потребление пищевых волокон, связанное с современной западной диетой, является фактором роста заболеваемости ВЗК [18].
Считается, что западная диета является провоспалительной также в результате высокого потребления насыщенных жирных кислот и снижения приема полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК), особенно длинноцепочечных [19].
В современном западном рационе соотношение ПНЖК омега-3 и омега-6 составляет примерно 1:10/1:20–25. Повышение потребления кислот омега-6 произошло из-за увеличения приема растительных масел. Гены и их вариации, связанные с различиями в усвоении ПНЖК, включают гены десатураз (FADS1, FADS2) и другие, которые связаны с метаболизмом ПНЖК. Ряд исследований показывает, что метаболические пути ПНЖК и влияние этих жирных кислот, особенно на воспаление, также зависят от генетических факторов [20, 21, 22].
При обследовании большой группы — почти 200 детей с впервые установленным диагнозом «болезнь Крона» — I. Costea и соавторы [23] пришли к выводу, что высокое соотношение кислот омега-6 и омега-3 в рационе изменяет соотношение шансов развития ВЗК (оно вырастает до 3). Но это относится только к тем пациентам, у которых выявлены специфические полиморфизмы генов CYP4F3 и FADS2 [23].
Еще одним из хорошо описанных примеров нутриента, на усвоение которого влияет генотип, является бета-каротин. Ген, влияющий на его абсорбцию, — ген бета-каротина 15, 150-монооксигеназы (BCMO1). Он кодирует белок, который считается важным ферментом в превращении бета-каротина пищи в витамин А [24], экспрессирующийся в ряде тканей (например, в печени, легких, коже, тонкой кишке). В энтероцитах фермент расщепляет бета-каротин на две молекулы. Согласно исследованию W. Leung и соавторов, один из двух полиморфизмов (R267S: rs12934922 / A379V: rs7501331) гена BCMO1 препятствует превращению бета-каротина в ретинол [25]. Адекватное потребление витамина А необходимо для оптимальной активности врожденного и адаптивного иммунитета, сбалансированного ответа цитокинов типов 1 и 2 [26, 27]. Нарушение этих функций из-за дефицита данного витамина приводит к дисфункции эпителиального барьера и воспалению.
Известно, что Новая Зеландия — страна с высоким уровнем заболеваемости ВЗК (26 /100 000 в 2016 году) [28], ее население получает 58% витамина А от потребления каротиноидов. При этом частота его дефицита составляет 22,7 и 12,1% для мужчин и женщин соответственно. Для лиц в возрасте 15–18 лет этот процент выше — 27,4 и 37,5% [29].
Потребление фруктозы населением в последние десятилетия растет. Это связано с добавлением в пищевые продукты недорогих фруктозосодержащих подсластителей, таких как кукурузный сироп или тростниковый сахар. Причем в литературе почти на протяжении 20 лет обсуждаются возможные негативные последствия потребления фруктозы. В том числе это рост ожирения, диабета, метаболического синдрома, ВЗК, ишемической болезни сердца [30, 31, 32].
После приема внутрь фруктоза через стенку тонкого кишечника транспортируется в кровоток транспортными белками GLUT2 и GLUT5. В ограниченном количестве — в печень. Последняя удаляет часть моносахарида из кровообращения, чтобы поддерживать правильное соотношение глюкозы и фруктозы (10:1) [32], и преобразует фруктозу в другие метаболиты, включая триглицериды и мочевую кислоту. Считается, что именно эта последняя реакция способствует росту ожирения, метаболического синдрома и диабета [33]. Потребление фруктозы также стимулирует ген тиоредоксин-взаимодействующего белка (TXNIP), который связан с провоспалительными процессами в эндотелиальных клетках и печени [34]. Было показано, что TXNIP участвует в дифференцировке эпителиальных клеток в кишечнике [35], а РНК, которая отрицательно регулирует ген TXNIP, демонстрирует снижение экспрессии в воспаленной слизистой оболочке толстой кишки у людей с ЯК [36]. Интересно, что тиоредоксин-1, продуцируемый геном TXNIP, также ингибируется вырабатываемый витамином D3-регулируемого белка 1 (VDUP1) при введении витамина D3 [36, 37].
Связь между потреблением фруктозы и геном TXNIP может объяснить, почему потребление фруктозы у пациентов с ВЗК часто бывает связано с кишечными симптомами, такими как метеоризм, абдоминальная боль, диарея [38].
Влияние искусственных добавок, входящих в состав современных продуктов питания, на здоровье человека изучено недостаточно. Были проведен ряд исследований, посвященных воздействию искусственных подсластителей на кишечник, секрецию, всасывание, моторику, микробиом и желудочно-кишечные симптомы [39, 40].
Рафинированный сахар и эмульгаторы могут повысить проницаемость кишечника, разрушая плотные контакты, и увеличивают бактериальную транслокацию через эпителий [41, 42, 43], что способствует развитию дисбактериоза и колита [43].
Диоксид серы и сульфиты (в концентрациях более 10 мг/кг или 10 мг/л) в настоящее время рассматриваются как частая причина пищевой непереносимости. Есть данные, что они могут усугублять симптомы ВЗК [44]. Е.А. Magee и соавторы показали, что при ЯК сульфиты отрицательно влияют на симптомы. Причем это воздействие связано с их антагонистической активностью по отношению к тиамину, который играет важнейшую роль в энергетическом метаболизме клеток [45]. В то же время добавки сульфитов широко используются в пищевой промышленности — в качестве консервантов, антиоксидантов. Еще один неблагоприятный механизм их действия осуществляется через нарушение окисления бутирата — одной из КЦЖК, которая играет важную роль в гомеостазе толстой кишки [46]. В совокупности все эти факторы питания «западного» стиля жизни влияют на генетику микробиома и снижают разнообразие микробиоты.
Воспалительные заболевания кишечника традиционно связывают с рядом пищевых непереносимостей (глютена, лактозы или фруктозы), а также с аллергией на белки коровьего молока. Многие из этих состояний также могут зависеть от определенных генов или генотипов.
Гиперчувствительность к молочным продуктам у людей с ВЗК составляет около 10–20%. Есть данные, что персистирование активности лактазы имеет ассоциации с болезнью Крона. В исследовании, охватывающем популяции из 26 стран мира, частота БК снижалась по мере уменьшения персистенции лактазы (p < 0,01) [47]. Результаты этих работ привели в свое время к рекомендациям об исключении молочных продуктов из рациона пациентов с ВЗК. В то же время отказ от употребления молочной продукции повышает риск недостаточного поступления кальция в организм, особенно если потребляется мало других его источников. В тех случаях, когда лактоза действительно не переносится, большое внимание должно уделяться другим источникам кальция, обогащенным продуктам и добавкам.
Непереносимость продукции, содержащей глютен, связана с целиакией, аутоиммунным заболеванием, и нецелиакийной гиперчувствительностью к глютену. Многие современные рекомендации по ведению пациентов с ВЗК включают в себя исключение целиакии или нецелиакийной гиперчувствительности к глютену. При обнаружении у пациентов с ВЗК антител к тканевой трансглутаминазе и/или к эндомизиуму рекомендуется избегать глютенсодержащих продуктов [48].
FODMAPs (fermentable oligo-, di-, monosaccharides and polyols) — это ферментируемые олиго-, ди- и моносахариды, полиолы, которые плохо и не полностью всасываются в тонком кишечнике человека и приводят к повышенному газообразованию. Показано, что их снижение в рационе способствует уменьшению абдоминальных симптомов, в том числе у пациентов с ВЗК [49]. Хорошо изучены гены, связанные с усвоением этих продуктов. Однако недавние исследования показали, что следование строгой диете FODMAP также может оказывать влияние на микробиом. Кроме того, это будет стимулировать рост нездоровой кишечной микробиоты [50]. Поскольку пациенты с ВЗК имеют обедненную микробиоту, меньшее количество дивергентных видов с меньшим количеством фирмикутов и увеличенное число видов протеобактерий по сравнению со здоровыми людьми [51], есть предположение, что строгое соблюдение диеты с низким содержанием FODMAP станет способствовать такому дисбиозу.
Изучены и гены, задействованные при плохой переносимости растений семейства Brassicaceae (брокколи, капусты, брюссельской капусты и цветной капусты). Так, реакция на руколу у людей с БК зависит от варианта однокунлекотидного полиморфизма (SNP) rs9469220 гена HLA [52], а толерантность к горчице, васаби, сырым и вареным помидорам и сладкому картофелю имеет зависимость от G-варианта SNP rs1221067 в гене FOXO3 [53].
Согласно программному документу ESPGHAN от 2018 года, дети с воспалительными заболеваниями кишечника в период ремиссии не нуждаются в специальных ограничениях в диете [54]. Однако индивидуальные особенности метаболизма нутриентов, так же как и наличие патогенетических связей между ВЗК и различными формами пищевой гиперчувствительности [55], делают очевидным тот факт, что составление рационов людям с ВЗК в настоящее время должно базироваться на исключительно индивидуальном подходе. Индивидуализация диетического принципа для пациентов с ВЗК и выявление эффектов генов, связанных с такими изменениями, помогли бы уменьшить данное неблагоприятное воздействие на гены микробиома. В будущем это должно лечь в основу подходов, способствующих поддержанию микробного разнообразия, и позволит положительно модулировать активность болезни.
Вариабельность генотипов может помочь объяснить вариабельность реакции на пищу, которая связана с воспалительными заболеваниями кишечника. Актуальным является выявление вариантов генов, связанных с побочными реакциями на пищу, как это делается в настоящее время в фармакогенетических исследованиях в отношении лекарственных средств. Идентификация вариантов генов позволила бы более точно адаптировать рацион, чтобы избежать, с одной стороны, обострения, а с другой — дефицита питательных веществ у пациентов с ВЗК. Использование индивидуального принципа питания также может уменьшать абдоминальные симптомы и улучшить качество жизни больных ВЗК. Дальнейшие нутригеномные исследования позволяят совершенствовать персонализированный подход к приему пищи при ВЗК. Это может также помочь определить рацион питания и образ жизни, которые будут способствовать профилактике ВЗК у лиц, генетически восприимчивых к этим заболеваниям, а также позволит пациентам с установленной воспалительной болезнью кишечника адаптировать свою диету и распорядок, чтобы содействовать более длительным периодам ремиссии.
Laing B.B., Lim A.G., Ferguson L.R. A personalised dietary approach-a way forward to manage nutrient deficiency, effects of the Western diet, and food intolerances in inflammatory bowel disease. Nutrients. 2019; 11 (7): 1532.
Myles I.A. Fast food fever: reviewing the impacts of the western diet on immunity. Nutr. J. 2014; 13: 61.
M’Koma A.E. Inflammatory bowel disease: an expanding global health problem. Clin. Med. Insights Gastroenterol. 2013; 6: S12731.
Segata N. Gut microbiome: westernization and the disappearance of intestinal diversity. Curr. Biolog. 2015; 25: R611-R613.
Broussard J.L., Devkota S. The changing microbial landscape of Western society: diet, dwellings and discordance. Mol. Metab. 2016; 5: 737-742.
Stinson L.F., Payne M.S., Keelan J.A. A critical review of the bacterial hepatitis hypothesis and the impact of caesarean delivery on the infant microbiome. Front. Med. 2018; 5.
Wu S., Tao N., German J.B. et al. Development of an annotated library of neutral human milk oligosaccharides. J. Proteome Res. 2010; 9: 4138-4151.
Klement E., Cohen R.V., Boxman J. et al. Breastfeeding and risk of inflammatory bowel disease: a systematic review with metaanalysis. Am. J. Clin. Nutr. 2004; 80 (5): 1342-52.
Barclay A.R., Russell R.K., Wilson M.L. et al. Systematic review: the role of breastfeeding in the development of pediatric inflammatory bowel disease. J. Pediatr. 2009; 155 (3): 421-6.
Hou J.K., Abraham B., El-Serag H. Dietary intake and risk of developing inflammatory bowel disease: a systematic review of the literature. Am. J. Gastroenterol. 2011; 106: 563-573.
Halawi H., Camilleri M. Pharmacogenetics and the treatment of functional gastrointestinal disorders. Pharmacogenomics. 2017; 18: 1085-1094.
Ferguson L.R. Nutrigenetics, nutrigenomics and inflammatory bowel diseases. Expert Rev. Clin. Immunol. 2013; 9: 717-726.
Hou J.K., Lee D., Lewis J. Diet and inflammatory bowel disease: review of patient-targeted recommendations. Clin. Gastroenterol. Hepatol. 2014; 12: 1592-1600.
Pituch-Zdanowska A., Banaszkiewicz A., Albrecht P. The role of dietary fibre in inflammatory bowel disease. Prz. Gastroenterol. 2015; 10: 135-141.
The role of vegetables in the cause remission and regression of Crohn’s disease in an Auckland cohort. Available: https://researchspace.auckland.ac.nz/handle/2292/19961 (accessed on 17 September 2018).
Senga T., Iwamoto S., Yoshida T. et al. LSIG is a novel murine leukocyte-specific GPCR that is induced by the activation of STAT3. Blood. 2003; 101: 1185-1187.
Fournier B., Parkos C. The role of neutrophils during intestinal inflammation. Mucosal Immunol. 2012; 5: 354-366.
Maslowski K.M., Vieira A.T., Ng A. et al. Regulation of inflammatory responses by gut microbiota and chemoattractant receptor. GPR Nat. 2009; 461: 1282-1286.
Patterson E., Wall R., Fitzgerald G. et al. Health implications of high dietary omega-6 polyunsaturated fatty acids. J. Nutr. Metab. 2012; 2012: 1-16.
De Keyser C.E., Becker M.L., Uitterlinden A.G. et al. Genetic variation in the PPARA gene is associated with simvastatin-mediated cholesterol reduction in the Rotterdam Study. Pharmacogenomics. 2013; 14: 1295-1304.
Chen M., Wang Y., Zhang W., Han X. Abstract PR428: association of PPARA Rs4253728 G-A gene polymorphisms with Cyp3A4 enzyme activity and fentanyl post-operative intravenous analgesic effect. Anesth. Analg. 2016; 123: 109-110.
Stryjekci C., Roke K., Clarke S. et al. Enzymatic activity and genetic variation in SCD1 modulate the relationship between fatty acids and inflammation. Mol. Genet. Metab. 2012; 105: 421-427.
Costea I., Mack D.R., Lemaitre R.N. et al. Interactions between the dietary polyunsaturated fatty acid ratio and genetic factors determine susceptibility to pediatric Crohn’s disease. Gastroenterology. 2014; 146 (4): 929-31.
D’Ambrosio D.N., Clugston R.D., Blaner W.S. Vitamin A metabolism: an update. Nutrients. 2011; 3: 63-103.
Leung W., Hessel S., Meplan C. et al. Two common single nucleotide polymorphisms in the gene encoding B-Carotene 15, 150-monooxygenase alter B-carotene metabolism in female volunteers. FASEB J. 2009; 23: 1041-1053.
Фисенко А.П., Макарова С.Г. Обеспеченность микронутриентами, иммунный ответ, COVID-19. Российский педиатрический журнал. 2020; 3 (23). [Fisenko A.P., Makarova S.G. Provision of micronutrients, immune response, COVID-19. The Russian Journal of Pediatrics. 2020; 3 (23). (In Russ.)].
Sommer A. Vitamin A deficiency. Wiley Online Library, 2001.
Su H.Y., Gupta V., Day A.S., Gearry R.B. Rising incidence of inflammatory Bowel Disease in Canterbury, New Zealand. Inflamm. Bowel Dis. 2016; 22: 2238-2244.
University of Otago; Ministry of health New Zealand. A focus on nutrition: key findings of the 2008/09 New Zealand adult nutrition survey. Ministry of Health: Wellington, New Zealand, 2011.
DiNicolantonio J.J., O’Keefe J.H., Lucan S.C. Added fructose: a principal driver of type 2 diabetes mellitus and its consequences. Mayo Clin. Proc. 2015; 90: 372-381.
Gibson P., Shepherd S. Personal view: food for thought-western lifestyle and susceptibility to Crohn’s Disease. The FODMAP hypothesis. Aliment. Pharmacol. Ther. 2005; 21: 1399-1409.
Kolderup A., Svihus B. Fructose metabolism and relation to atherosclerosis, type 2 diabetes, and obesity. J. Nutr. Metab. 2015; 2015: 823081.
Dotimas J.R., Lee A.W., Schmider A.B. et al. Diabetes regulates fructose absorption through thioredoxin-interacting protein. eLife. 2016; 5: e18313.
Kelleher Z.T., Sha Y., Foster M.W. et al. Thioredoxin-mediated denitrosylation regulates cytokine-induced nuclear factor kappaB (NF-kappaB) activation. J. Biol. Chem. 2014; 289: 3066-3072.
Takahashi Y., Masuda H., Ishii Y. et al. Decreased expression of thioredoxin interacting protein mRNA in inflamed colonic mucosa in patients with ulcerative colitis. Oncol. Rep. 2007; 18: 531-536.
Billiet L., Furman C., Cuaz-Pérolin C. et al. Thioredoxin-1 and its natural inhibitor, vitamin d 3 up-regulated protein 1, are differentially regulated by PPARα in human macrophages. J. Mol. Biol. 2008; 384: 564-576.
Chung J.W., Jeon J., Yoon S., Choi I. Vitamin D3 upregulated protein 1 (VDUP1) is a regulator for redox signaling and stress-mediated diseases. J. Dermatol. 2006; 33: 662-669.
Fedewa A., Rao S.S. Dietary fructose intolerance, fructan intolerance and FODMAPs. Curr. Gastroenterol. Rep. 2014; 16: 1-8.
Sylvestky A., Rother K.I., Brown R. Artificial sweetener use among children: epidemiology, recommendations, metabolic outcomes, and future directions. Pediatr. Clin. North Am. 2011; 58: 1467-1480.
Spencer M., Gupta A., Dam L.V. et al. Artificial sweeteners: a systematic review and primer for gastroenterologists. J. Neurogastroenterol. Motil. 2016; 22: 168-180.
Lerner A., Matthias T. Changes in intestinal tight junction permeability associated with industrial food additives explain the rising incidence of autoimmune disease. Autoimmun. Rev. 2015; 14: 479-89.
Prashant G., Patil R.B., Nagaraj T., Patel V.B. The antimicrobial activity of the three commercially available intense sweeteners against common periodontal pathogens: an in vitro study. J. Contemp. Dent. Pract. 2012; 13: 749-752.
Roberts C.L., Rushworth S.L., Richman E., Rhodes J.M. Hypothesis: increased consumption of emulsifiers as an explanation for the rising incidence of Crohn’s disease. J. Crohn’s Colitis. 2013; 7 (4): 338-41.
Magee E.A., Edmond L.M., Tasker S.M. et al. Associations between diet and disease activity in ulcerative colitis patients using a novel method of data analysis. Nutr. J. 2005; 4: 7.
Costantini A., Pala M.I. Thiamine and fatigue in inflammatory bowel diseases: an open-label pilot study. J. Altern. Complement. Med. 2013; 19: 704–708.
Carbonero F., Benefiel A.C., Alizadeh-Ghamsari A.H., Gaskins H.R. Microbial pathways in colonic sulfur metabolism and links with health and disease. Front. Physiol. 2012; 3: 448.
Mishkin S. Dairy sensitivity, lactose malabsorption, and elimination diets in inflammatory bowel disease. Am. J. Clin. Nutr. 1997; 65: 564–567.
Miyoshi J., Yajima T., Okamoto S. et al. Ectopic expression of blood type antigens in inflamed mucosa with higher incidence of FUT2 secretor status in Colonic Crohn’s disease. J. Gastroenterol. 2011; 46: 1056–1063.
Ercolini D., Fogliano V. Food design to feed the human gut microbiota. J. Agric. Food Chem. 2018; 66: 3754–3758.
Sloan T.J., Jalanka J., Major G.A. et al. A low FODMAP diet is associated with changes in the microbiota and reduction in breath hydrogen but not colonic volume in healthy subjects. PloS One. 2018; 13: e0201410.
Catassi G., Lionetti E., Gatti S., Catassi C. The low FODMAP diet: many question marks for a catchy acronym. Nutrients. 2017; 9: 292.
Ahmad T., Marshall S.E., Jewell D. Genetics of inflammatory bowel disease: the role of the HLA complex. World J. Gastroenterol. 2006; 12: 3628.
Food Safety Authority of Ireland. Food ingredients that must be declared as allergens in the EU. Available: https://www.fsai.ie/legislation/food_legislation/food_information/14_allergens.html (accessed on 2 February 2019).
Miele E., Shamir R., Aloi M. et al. Nutrition in paediatric inflammatory bowel disease: a position paper on behalf of the Porto IBD Group of ESPGHAN. Journal of Pediatric Gastroenterology and Nutrition. 2018; 66 (4): 1.
Гордеева И.Г., Макарова С.Г., Черников В.В. и др. Применение опросника для скрининга скрытых форм аллергии на белки коровьего молока у детей с воспалительными заболеваниями кишечника. Педиатрия. Журнал им. Г.Н. Сперанского. 2021; 1 (100): 179–189. [Gordeeva I.G., Makarova S.G., Chernikov V.V. et al. Using a questionnaire for screening latent forms of allergy to cow’s milk proteins in children with inflammatory bowel disease. Pediatrics. Journal named after G.N. Speransky. 2021; 1 (100): 179–189. (Russ.)].
Вклад авторов. С.Г. Макарова, А.П. Фисенко, И.Г. Гордеева, А.С. Потапов, А.М. Лебедева: разработка дизайна исследования, изучение данных для анализа, обзор публикаций по теме статьи, статистический анализ полученных данных, написание текста рукописи.
Authors contributions. S.G. Makarova, A.P. Fisenko, I.G. Gordeeva, A.S. Potapov, A.M. Lebedeva: development of research design, obtaining data for analysis, review of publications on the topic of the article, statistical analysis of the data obtained, paper writing.
Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Conflict of interest. The authors declare no conflict of interest.
Финансирование. Исследование проведено без спонсорской поддержки.
Financing. The study was performed without external funding.
Статья поступила: 12.01.2022.
Принята к публикации: 14.02.2022.
Article received: 12.01.2022.
Accepted for publication: 14.02.2022.
Макарова Светлана Геннадиевна, д.м.н., заместитель директора центра по научной работе, руководитель Центра профилактической педиатрии ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ*. Профессор кафедры многопрофильной клинической подготовки факультета фундаментальной медицины Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. ORCID: 0000-0002-3056-403X.
Фисенко Андрей Петрович, д.м.н., профессор, директор ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ*. Профессор кафедры многопрофильной клинической подготовки факультета фундаментальной медицины Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. ORCID: 0000-0001-8586-7946.
Гордеева Ирина Григорьевна, младший научный сотрудник Центра профилактической педиатрии, врач-диетолог ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ*. ORCID: 0000-0001-6658-0624.
Потапов Александр Сергеевич, д.м.н., профессор, главный научный сотрудник лаборатории научных основ детской гастроэнтерологии и гепатологии, заведующий гастроэнтерологическим отделением с гепатологической группой ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ*. Профессор кафедры педиатрии и детской ревматологии ФГАОУ ВО «Первый московский государственный медицинский университет имени И.М. Сеченова» (Сеченовский университет) Министерства здравоохранения РФ. Телефон: +7 (499) 134-15-82. E-mail: potapov@nczd.ru. ORCID: 0000-0003-4905-2373.
Лебедева Айина Михайловна, лаборант отдела профилактической педиатрии ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ*. Аспирант ФГБУН «Федеральный исследовательский центр питания, биотехнологии и безопасности пищи». ORCID: 0000-0001-6469-0766.
Адрес: 119991, г. Москва, Ломоносовский пр., 2, стр. 1. Телефон: +7 (495) 967-14-20. E-mail: info@nczd.ru.
Makarova Svetlana Gennadievna, PhD, Head of Department of Preventive Paediatrics of the National Medical Research Center of Children’s Health of the Ministry of Health of the Russian Federation*. Professor of Department of Multidisciplinary Clinical Training, Faculty of Medicine, Lomonosov Moscow State University. ORCID: 0000-0002-3056-403X.
Fisenko Andrey Petrovich, PhD, Professor, Director of the National Medical Research Center of Children’s Health of the Ministry of Health of the Russian Federation*. Professor of Department of Multidisciplinary Clinical Training, Faculty of Medicine, Lomonosov Moscow State University. ORCID: 0000-0001-8586-7946.
Gordeeva Irina Grigorevna, Research Assistant of Department of Preventive Pediatrics, Nutritionist of the National Medical Research Center of Children’s Health of the Ministry of Health of the Russian Federation*. ORCID: 0000-0001-6658-0624.
Potapov Alexander Sergeevich, MD, PhD, DSc, Professor, Chief Scientist Laboratory of Scientific Foundations of Pediatric Gastroenterology and Hepatology, Head of Gastroenterology Department with Hepatology Group of the National Medical Research Center of Children’s Health of the Ministry of Health of the Russian Federation*. Professor, Department of Pediatrics and Pediatric Rheumatology, I.M. Sechenov First Moscow State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation. Phone: +7 (499) 134-15-82. E-mail: potapov@nczd.ru. ORCID: 0000-0003-4905-2373.
Lebedeva Ayina Michailovna, assistant of Department of Preventive Paediatrics of the National Medical Research Center of Children’s Health of the Ministry of Health of the Russian Federation*. Postgraduate of Federal Research Centre of Nutrition, Biotechnology and Food Safety. ORCID: https: 0000-0001-6469-0766.
Address: 119991, Moscow, 2, build. 1, Lomonosovsky prospect. Phone: +7 (495) 967-14-20. E-mail: info@nczd.ru.