• Home
  • Биохимические маркеры воспаления в педиатрической практике: возможности и перспективы. Аникеева Н.А., Белых Н.А., Жулева А.Ю. и соавт.

Биохимические маркеры воспаления в педиатрической практике: возможности и перспективы. Аникеева Н.А., Белых Н.А., Жулева А.Ю. и соавт.

Биохимические маркеры воспаления в педиатрической практике: возможности и перспективы

Н.А. Аникеева¹, к.м.н., Н.А. Белых¹, д.м.н., А.Ю. Жулева¹, Н.Е. Ларина²

¹ ФГБОУ ВО «Рязанский государственный медицинский университет имени академика И.П. Павлова» Министерства здравоохранения Российской Федерации, г. Рязань, Россия
² ГБУ РО «Областная детская клиническая больница имени Н.В. Дмитриевой», г. Рязань, Россия

РЕЗЮМЕ. В настоящем обзоре обобщена и проанализирована информация о возможностях использования биохимических маркеров для диагностики и прогнозирования течения инфекционных заболеваний у детей. Дана оценка эффективности применения как отдельных биомаркеров, так и их комбинаций в педиатрической практике. Сделано заключение, что требуются дальнейшие исследования по включению наиболее информативных биомаркеров в разрабатываемые алгоритмы персонифицированной диагностики и прогнозирования инфекционной патологии у детей.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ДЕТИ, ИНФЕКЦИОННЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ, ПНЕВМОНИИ, МЕНИНГИТЫ, СЕПСИС, БИОМАРКЕРЫ, БИОХИМИЧЕСКИЕ МАРКЕРЫ, ДИАГНОСТИКА, ПРОГНОЗИРОВАНИЕ

ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ / FOR CITATION: Аникеева Н.А., Белых Н.А., Жулева А.Ю., Ларина Н.Е. Биохимические маркеры воспаления в педиатрической практике: возможности и перспективы. Медицинский оппонент. 2025; 2 (30): 34–39 [Anikeeva N. A., Belykh N. A., Zhuleva A.Yu., Larina N.E. Biochemical markers of inflammation in pediatric practice: possibilities and prospects. Meditsinskiy opponent = Medical opponent. 2025; 2 (30): 34–39 [In Russ.]].

UDK 616.9-616.24:616-07+616-037

DOI 10.64831/2619-0001.2025.2.303439

Biochemical Markers of Inflammation in Pediatric Practice: Opportunities and Prospects

N.A. Anikeeva¹, N.A. Belykh¹, A.Yu. Zhuleva¹, N.E. Larina²

¹ Ryazan State Medical University, Ryazan, Russia
² N.V. Dmitrieva Regional Children’s Clinical Hospital, Ryazan, Russia

SUMMARY. This review summarizes and analyzes information on the possibilities of using biochemical markers to diagnose and predict the course of infectious diseases in children. The effectiveness of the use of both individual biomarkers and their combinations in pediatric practice is assessed. It is concluded that further research is required to include the most informative biomarkers in the developed algorithms for personalized diagnosis and prediction of infectious pathology in children.

KEYWORDS: CHILDREN, INFECTIOUS DISEASES, PNEUMONIA, MENINGITIS, SEPSIS, BIOMARKERS, BIOCHEMICAL MARKERS, DIAGNOSTICS, PROGNOSIS

Введение

Наиболее распространенной патологией в педиатрической практике и одной из ведущих причин смертности у детей разного возраста во всем мире являются инфекционно-воспалительные заболевания. Наибольшее значение среди них имеют заболевания с высоким риском развития тяжелых осложнений, инвалидизации или летального исхода, в том числе пневмонии, нейроинфекции, сепсис, инфекции мочевой системы. В настоящее время отмечается тенденция к росту многих инфекционных заболеваний. Так, в 2023 г. среди детского населения отмечен рост заболеваемости внебольничными пневмониями (на 80,7% по сравнению с предыдущим годом), гемофильной инфекцией (особенно среди детей раннего возраста) и коклюшем (в 13,8 раза среди детей до года) [1].

Ранняя диагностика бактериальной инфекции и прогнозирование характера течения заболевания у детей имеют решающее значение для повышения эффективности оказания медицинской помощи за счет своевременной коррекции тактики ведения и оптимизации путей маршрутизации пациентов детского возраста.

Решение этих задач в клинической практике осуществляется путем выявления у больных информативных клинико-лабораторных признаков, применения оценочных шкал и прогностических моделей. Использование указанных возможностей позволяет не только оценивать тяжесть и динамику течения заболевания, но и в ряде случаев проводить дифференциальную диагностику во избежание необоснованного назначения антибактериальных препаратов. В этой связи повышенный интерес представляют биохимические маркеры воспаления, отражающие реакцию организма на бактериальную агрессию и нарушение его гомеостаза.

Цель настоящего обзора — анализ диагностических и прогностических возможностей наиболее перспективных биохимических маркеров (биомаркеры), которые могут быть использованы для оценки характера течения инфекционных заболеваний у детей.

Проанализированные в работе результаты клинических исследований были отобраны с помощью поиска в базах данных PubMed, GoogleScholar, eLibrary рецензируемых журнальных статей, опубликованных с января 2015 г. по октябрь 2024 г., по следующим комбинациям ключевых слов: «инфекционные заболевания у детей» или «инфекции» или «пневмонии» или «менингиты» и «маркеры» или «биомаркеры» или «биологические маркеры» или «биохимические маркеры» или «биологические показатели» или «молекулярный предиктор», с исключением экспериментальных исследований in vitro и на лабораторных животных.

В 2001 г. Национальным институтом здоровья США было предложено понятие «Биомаркер». Биомаркер — это характеристика, которую можно объективно измерить и которая может служить в качестве индикатора физиологических и патологических биологических процессов или фармакологических ответов на терапевтическое вмешательство [2].

К наиболее известным биомаркерам инфекционных заболеваний относятся широко используемые клинические характеристики (температура тела, частота пульса и дыхательных движений, артериальное давление и др.), лабораторные показатели (количество лейкоцитов, тромбоцитов, эритроцитов, уровни АЛТ, АСТ, мочевины, креатинина, билирубина и др.) и микробиологические параметры (наличие микроорганизмов в очаге воспаления и (или) биосредах, их количество, видовая принадлежность, патогенные свойства и антибиотикорезистентность) [2]. Однако в большинстве случаев эти клинико-лабораторные показатели имеют низкую чувствительность и специфичность, а микробиологическое подтверждение воспалительного процесса не всегда доступно в режиме лимитированного времени.

Указанные обстоятельства побуждают к поиску новых высокоинформативных биомаркеров, которые позволили бы решить несколько клинически важных задач. Из них наиболее значимыми являются ранняя диагностика бактериальных инфекций, дифференциальная диагностика причин системного воспаления, оценка клинического ответа на антибактериальную терапию и определение ее длительности, прогнозирование исходов и вероятности возникновения осложнений или рецидива заболевания [3, 4].

Основой для такого поиска — результаты исследований в области патофизиологии воспаления, которые проводятся на стыке нескольких научных направлений, включающих инфектологию, патофизиологию, биохимию и иммунологию. Биомаркерами могут выступать молекулы, принимающие непосредственное участие в регуляции иммунного ответа на внедрение этиологического фактора и (или) образующиеся на разных этапах воспалительного процесса.

Множество веществ, участвующих в реализации воспалительной реакции, которые могут рассматриваться в качестве биомаркеров воспаления, в настоящее время идентифицировано [5].

При инфекционных заболеваниях наибольшее значение имеют про- и противовоспалительные агенты, связанные с проницаемостью кишечника, нарушением гематоэнцефалического барьера (ГЭБ), эндотелиальной дисфункцией, повреждением отдельных органов и тканей (головной мозг, легкие, почки, печень и др.). Наиболее изученными из них являются белки острой фазы, в том числе: С-реактивный белок (СРБ), пентраксин 3 (PTX-3) и сывороточный амилоидный компонент Р (SAP). Уровни острофазных белков в ответ на воспаление быстро повышаются, что позволяет использовать их в качестве маркеров инфекционных заболеваний у детей и взрослых [6].

СРБ представляет собой кольцеобразный пентамерный белок, концентрация которого в плазме крови повышается в ответ на воспаление. Это белок печеночного происхождения, количество которого зависит от секреции интерлейкина-6 (ИЛ-6) макрофагами и Т-клетками [7]. СРБ связывает широкий спектр лигандов — компонентов микроорганизмов, токсинов, изменённых макромолекул, частиц повреждённых и некротизированных тканей, оболочки вирусов. Комплекс «СРБ-чужеродный агент» активирует систему комплемента по классическому пути, стимулируя комплемент-опосредованный бактериолиз, а также взаимодействует с Т-лимфоцитами, лейкоцитами, макрофагами и тромбоцитами, регулируя их функции в условиях воспаления [6]. Уровень СРБ резко повышается через 8–12 ч от начала воспаления, уровень СРБ резко повышается и снижается после его купирования [7].

Вместе с тем имеется ряд существенных ограничений в использовании уровня СРБ в качестве биомаркера инфекционного процесса, в частности, его низкая специфичность. Уровень СРБ повышается не только при инфекциях, но и при некрозах, некоторых злокачественных опухолях и аутоиммунных заболеваниях, саркоидозе, системном васкулите и др. Кроме того, СРБ имеет относительно длинный период полувыведения (19 ч), снижается при использовании высоких доз глюкокортикоидных стероидов (ГКС), повышается при терапии интерлейкином-2 (ИЛ-2), заместительной гормональной терапии, трансфузии гранулоцитов донора [7].

Уровень СРБ в педиатрической практике используется в качестве дифференциально-диагностического и прогностического маркера при многих инфекционных заболеваниях [7, 8].

  1. Largman-Chalamish et al. (2022) выявили, что расчетная скорость образования СРБ может быть использована для быстрой дифференциации бактериальной и вирусной инфекции у детей, особенно у пациентов с высокими значениями СРБ [9]. N. Cohen et al. (2024) в своем исследовании показали, что средний уровень СРБ в сыворотке крови был значительно выше при бактериальной этиологии заболевания по сравнению с другими причинами воспаления у пациентов детского возраста (209,2 ± 59,8 против 185,6 ± 35,8 мг/л соответственно, p <0,001) [10].

В исследовании L. Rautiainen et al. (2022), включавшем 165 пациентов с лихорадкой, у 55 из которых были диагностированы сепсис в соответствии с критериями pSOFA, было выявлено, что уровень СРБ является наиболее чувствительным и специфичным для диагностики и прогнозирования развития сепсиса среди ряда показателей (СРБ, ИЛ-6, ИЛ-8, прокальцитонин — ПКТ). При прогнозировании сепсиса диагностическая точность или индекс конкордации (AUC — area under the curve) СРБ составила 0,799, что превышает значения остальных биомаркеров [11].

К веществам белковой природы, рассматривающимся в качестве биомаркеров воспаления, относятся и такие соединения, как азуроцидин, липокалин и кальций-связывающий белок S-100.

Азуроцидин или гепарин-связывающий белок (HBP) — это катионный антимикробный белок, ассоциированный с гранулами нейтрофилов, который быстро высвобождается из мигрирующих полимофоядерных лейкоцитов. Действует HBP как хемоаттрактант (активатор моноцитов и макрофагов), а также повышает трансэндотелиальную проницаемость сосудов. У пациентов концентрация HBP в плазме крови увеличивается при инфекциях мягких тканей, тяжелых бактериальных инфекциях и сепсисе. Его уровень может быть независимым показателем тяжелого сепсиса у детей, а динамические изменения (через 72 ч) рассматриваются в качестве предиктора госпитальной смертности [12]. Кроме того, уровень HBP в ликворе может использоваться для дифференциальной диагностики бактериальных и вирусных менингитов [13].

  1. Huang et al. (2022) в исследовании показали, что уровень HBP в плазме крови заметно повышается у детей с тяжелым течением внебольничной пневмонии (ВП) и может быть признан лучшим предиктором прогрессирования заболевания, чем традиционно используемые биомаркеры [14]. В то же время продемонстрировано, что использование данного показателя в комбинации с другими маркерами (СРБ, ИЛ-6, ПКТ, оценка по шкале SOFA) повышает ценность математических моделей для диагностики и прогнозирования сепсиса у детей [15].

Кальций-связывающий белок (S100B), преимущественно синтезируемый астроцитами, олигодендроцитами и шванновскими клетками, может быть потенциальным диагностическим и прогностическим маркером при сепсис-ассоциированной энцефалопатии. Уровень S100B в настоящее время применяется для оценки тяжести повреждения головного мозга и прогнозирования исходов инсульта, черепно-мозговой травмы (ЧМТ), энцефалопатии, делирия и для дифференциальной диагностики бактериальных и вирусных менингитов [13]. Его уровень существенно повышается при остром повреждении головного мозга, в том числе, при нейротоксикозе, вызванном инфекционным заболеванием [16]. По данным L. Wu et al. (2020), повышенный уровень S100B в сыворотке крови и его динамические изменения были тесно связаны с дисфункцией головного мозга и смертностью у пациентов с сепсисом [17].

Цитокины — в последнее время активно используются в качестве биомаркеров воспаления — относительно небольшие пептидные информационные иммуномодулирующие молекулы-коммуникаторы, которые, взаимодействуя со специфическими рецепторами на поверхности клеток-мишеней, передают сигналы от одной клетки к другой, запуская в ней дальнейшие реакции [18].

Цитокины объединяют различные группы молекул — хемокины, интерфероны, интерлейкины, семейство факторов некроза опухоли (ФНО), факторы гемопоэза, трансформирующие факторы роста, которые продуцируются иммунокомпетентными клетками, а также эндотелиоцитами, фибробластами и различными стромальными клетками [18]. Цитокины, являясь антиген-неспецифическими факторами, не могут использоваться для специфической диагностики инфекционных, аутоиммунных и аллергических заболеваний. Однако определение их концентрации в различных биологических жидкостях дает информацию о функциональной активности различных типов иммунокомпетентных клеток, тяжести воспалительного процесса, его переходе на системный уровень и прогнозе заболевания.

ИЛ-6, относясь к провоспалительным цитокинам, индуцирует продукцию клетками ряда белков острой фазы, включая СРБ, и отражает иммунный ответ организма на инфекцию [18, 19]. У детей определение уровня ИЛ-6 в плазме крови при инфекционных заболеваниях часто используется для оценки выраженности воспаления. Так, в исследовании E.M. Rincón-López et al. (2021) продемонстрировано, что определение уровня ИЛ-6 (с пороговым значением 125 пг/мл) может быть полезным для ранней диагностики тяжелых бактериальных инфекций у лихорадящих детей с серповидно-клеточной анемией. Причем, уровень ИЛ-6 был значительно выше у пациентов с тяжелой бактериальной инфекцией, чем у пациентов с вирусной инфекцией (163 против 0,7 пг/мл, p<0,001) [20]. Использование данного маркера рядом исследователей обосновали для прогнозирования течения пневмонии микоплазменной и аденовирусной этиологии у пациентов детского возраста [21, 22]. Определение уровня ИЛ-6 также было предложено в качестве индикатора серозного менингита у детей [23].

Интерлейкин-8 (ИЛ-8) — это хемокин, продуцируемый многочисленными типами клеток, включая иммунные, кератиноциты, фибробласты и другие, действующий как мощный хемоаттрактант нейтрофилов и вызывающий их дегрануляцию. Как при острых, так и при хронических воспалительных заболеваниях уровни ИЛ-8 повышаются [18].

Продолжаются попытки использования ИЛ-8 в педиатрической практике в качестве биомаркера как изолированно, так и совместно с другими цитокинами. В метаанализе, включавшем восемь исследований с участием 548 новорожденных, были обобщены сведения о ценности использования уровня ИЛ-8 для диагностики неонатального сепсиса и сделаны выводы, что, обладая умеренной точностью (AUC=0,891), он может быть полезным биомаркером для ранней диагностики данной патологии при использовании в комбинации с клиническими симптомами, лабораторными и микробиологическими данными [24].

Использовать уровни ИЛ-6, ИЛ-8 и ПКТ для оценки риска развития сепсиса у детей с онкогематологической патологией, сопровождающейся фебрильной нейтропенией, предлагают A. Srinivasan et al. (2021) [25].

Возможности использования других цитокинов (интерлейкин-1β, интерлейкин-12, интерлейкин-10, интерлейкин-41 и др.) в качестве биомаркеров воспаления нашли отражение в отдельных работах, посвященных изучению инфекционно-воспалительной патологии у детей [26, 27].

В качестве биомаркеров воспаления в настоящее время все чаще используются гормоны. Термин «гормоны» означает способность некоторых гормонов и их предшественников оказывать цитокиноподобные эффекты в реализации процесса воспаления бактериальной природы. Наиболее широко в клинической практике используются такие гормоны, как прокальцитонин (ПКТ) и проадреномедуллин (ПАМ) [28, 29].

ПКТ, открытый в 1984 г., служит предшественником кальцитонина и вырабатывается парафолликулярными клетками щитовидной железы. Уровень ПКТ у здоровых людей обычно составляет менее 0,1 нг/мл. Однако на фоне бактериальной инфекции провоспалительные цитокины (ФНО-α, ИЛ-1β и ИЛ-6) запускают экспрессию гена, ответственного за выработку ПКТ во многих клетках по всему организму. В течение 2 ч его уровень повышается от начала бактериальной инфекции, достигая пика через 24–36 ч, непрерывно увеличиваясь с прогрессированием инфекции. Уровень ПКТ снижается при повышении концентрации гамма-интерферона, который высвобождается во время вирусных инфекций, что позволяет использовать его для дифференциальной диагностики вирусных и бактериальных инфекций [28].

Уровень ПКТ в крови у детей во многих исследованиях анализировался с позиций оценки применения его в качестве биомаркера в различных клинических ситуациях. В частности, H. Kim et al. (2021) показали, что уровень ПКТ в сыворотке крови имеет более высокую диагностическую значимость для выявления бактериального менингита, чем другие традиционные индикаторы, включая уровень сывороточного СРБ, лейкоцитов в крови и ликворе, а также уровень белка и глюкозы в спинномозговой жидкости [30]. В своем исследовании K.J. Downes et al. (2020) предлагают рассматривать низкий уровень ПКТ в качестве дополнительного критерия ранней отмены антибактериальной терапии у взрослых и детей с сепсисом [31]. В исследовании Y. Li et al. (2021) показано, что уровни ПКТ и СРБ имеют более высокую дифференциально-диагностическую ценность, чем уровень лейкоцитов крови при бактериальных и вирусных инфекциях дыхательных путей у детей, а их комбинированная оценка имеет наибольшую информативность [32].

Необходимо отметить, что в современных клинических рекомендациях для оценки эффективности антибактериальной терапии у госпитализированных пациентов с ВП рекомендуется определение уровня ПКТ в крови. При ОРВИ и атипичной пневмонии нередко наблюдается диапазон ПКТ от 0,5 до 1,5 нг/мл, а на типичную пневмонию указывает уровень ПКТ > 2 нг/л [33].

Однако имеются работы, доказывающие невысокую информативность уровня ПКТ в плазме крови как маркера тяжести легочной патологии. В частности, результаты исследования T.A. Florin et al. (2020) свидетельствовали, что количество лейкоцитов, абсолютное количество нейтрофилов, уровни СРБ и ПКТ малоинформативны для оценки тяжести ВП, хотя могут иметь значение для прогнозирования наиболее тяжелых исходов [8].

Следует помнить и о ряде ограничений использования ПКТ в качестве биомаркера инфекций у отдельных групп пациентов. В период новорожденности его уровень повышается (< 48 ч) в первые дни после обширной травмы, ожога или хирургического вмешательства, при лечении антителами и другими препаратами, стимулирующими выработку провоспалительных цитокинов, при длительном или тяжелом кардиогенном шоке, медуллярном С-клеточном раке щитовидной железы, мелкоклеточной легочной и бронхиальной карциноме, длительном нарушении функции органов, длительной недостаточности кровообращения, инвазивных грибковых инфекциях, малярии в острой стадии, системных васкулитах, болезни Кавасаки, гранулематозе Вегенера и др. [34].

ПАМ является предшественником адреномедуллина (АДМ) — вазоактивного пептида, синтезирующегося в различных тканях (в коре надпочечников, почках, легких, кровеносных сосудах и сердце) и обладающего сосудорасширяющими, антимикробными, инотропными, мочегонными, натрийуретическими и бронхолитическими свойствами. В плазме крови уровень АДМ повышается при различных инфекционных заболеваниях, сердечно-сосудистой патологии и нарушениях функции почек. Однако это соединение химически нестабильно, что затрудняет использование АДМ в качестве потенциального биомаркера. В отличие от АДМ ПАМ является стабильным и надежным косвенным маркером высвобождения АДМ с эквивалентными уровнями в плазме. Это позволило рассматривать его как предиктор тяжести заболевания при сепсисе и пневмониях у взрослых пациентов [29].

Отношение к ПАМ как диагностическому и (или) прогностическому биомаркеру в педиатрической практике пока до конца не определено. Однако в исследовании T.A. Florin et al. (2020) обоснована роль ПАМ как биомаркера, позволяющего дифференцировать степень тяжести пневмонии у детей [8]. Группой исследователей M.F. Korkmaz et al. (2018) выявлено, что возрастание уровней сывороточного ПАМ ИЛ-1β в совокупности со снижением количества лимфоцитов статистически значимо коррелируют с нарастанием тяжести течения ВП у детей [35]. Статистически значимая связь уровня ПАМ с развитием серьезных осложнений ВП у детей, таких, как бактериемия и эмпиема плевры обнаружена в работе G. Alcoba et al. (2015) [36].

Еще один блок потенциальных биомаркеров воспаления включает рецепторы иммунных клеток в силу того, что они принимают участие в каскаде реакций, которые способствуют выработке и высвобождению про- и противовоспалительных медиаторов, необходимых для элиминации инвазивного патогена. В качестве биомаркеров воспаления среди них наиболее часто используют триггерные рецепторы, экспрессируемые на миелоидных клетках (triggering receptor expressed on myeloid cells 1 — TREM-1 и triggering receptor expressed on myeloid cells 2 — TREM-2), пресепсин (ПСП) и др. [5].

Рецептор TREM-1 расположен на поверхности миелоидных клеток (нейтрофилы, зрелые моноциты/макрофаги). Синтез sTREM-1 значительно повышается в присутствии возбудителей инфекции. При связывании TREM-1 с лигандами активируется сигнальный путь воспаления и от TREM-1 отщепляется фрагмент (sTREM-1), который обнаруживается в моче, спинномозговой жидкости (СМЖ) и других биосредах. Уровень sTREM-1 повышается при сепсисе, пневмонии, септическом артрите, менингите, перитоните и других инфекциях, коррелируя с тяжестью патологии [37]. При этом ценность использования уровня sTREM-1 в качестве чувствительного биомаркера воспаления пока остается спорной и нуждается в уточнении.

Пресепсин (ПСП) — представляет собой растворимую форму Toll-подобного рецептора к липополисахариду (ЛПС) клеточной стенки грамотрицательных бактерий. ПСП высвобождается в кровоток при активации моноцитов и макрофагов после их связывания с ЛПС и ЛПС-связывающим белком. ПСП высокоспецифичен для диагностики бактериальных инфекций, так как его продукция связана с фагоцитозом бактерий и расщеплением микроорганизмов лизосомальными ферментами [38]. По сравнению с ПКТ и СРБ предполагается, что ПСП более специфичен, поскольку напрямую вовлечен в патогенез септического состояния [39].

В педиатрической практике для диагностики септических состояний ПСП весьма перспективен. Так, F.M. El Gendy et al. (2018) установили, что уровни ПСП были значительно выше среди пациентов с сепсисом по сравнению с детьми контрольной группы [40]. В работе S.H. Yoon et al. (2019) показана более высокая чувствительность и точность ПСП, но относительно низкая его специфичность при диагностике детского сепсиса в сравнении с такими биомаркерами, как СРБ и ПКТ [41]. В своей работе D. Khera et al. (2022) продемонстрировали положительные корреляционные взаимосвязи между уровнем ПСП и тяжестью состояния при сепсисе у детей [42]. Однако вопрос о диагностической и прогностической информативности ПСП при ведении детей с тяжелыми инфекционными заболеваниями различной локализации пока остается открытым.

Заключение

Материал, представленный в обзоре, свидетельствует о том, что на современном этапе существует большое количество биохимических индикаторов для диагностики, мониторинга и прогнозирования тяжести течения инфекционных заболеваний. Однако универсального биомаркера, обладающего достаточной чувствительностью и специфичностью при бактериальных инфекциях у детей, не предложено.

Целесообразность поиска новых информативных биомаркеров и проведения дальнейших исследований по определению оптимальных комбинаций индикаторов, очевидна. Результаты таких исследований могли бы стать основой для разработки согласованных персонифицированных диагностических и прогностических алгоритмов при наблюдении за пациентами с инфекционной патологией [43, 44]. Их внедрение в педиатрическую практику будет способствовать улучшению диагностики и прогнозирования течения и исходов инфекционных заболеваний у детей и, в конечном итоге, содействовать повышению эффективности оказания им медицинской помощи.

Литература / References

  1. О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2023 году: Государственный доклад. М.: Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека; 2024: 364. [On the state of sanitary and epidemiological well-being of the population in the Russian Federation in 2023: State report. M.: Federal Service for Surveillance on Consumer Rights Protection and Human Wellbeing; 2024: 364. (In Russ.)].
  2. Конради А.О. Биомаркеры, их типы и основы применения в персонализированной медицине. Российский журнал персонализированной медицины. 2022; 2 (3): 6–16. DOI: 10.18705/2782-3806-2022-2-3-6-1. [Konradi A.O. Biomarkers, their types and application principles in personalized medicine. Rossijskij zhurnal personalizirovannoj mediciny. 2022; 2 (3): 6–16. (In Russ.)]. DOI: 10.18705/2782-3806-2022-2-3-6-1.
  3. Memar M.Y., Baghi H.B. Presepsin: a promising biomarker for the detection of bacterial infections. Biomed Pharmacother. 2019; 111:649–56. DOI: 10.1016/j.biopha.2018.12.124]
  4. Кулабухов В.В., Шабанов А.К., Андреева И.В. и др. Биомаркеры инфекции в оптимизации антибактериальной терапии: оправданные ожидания. КМАХ. 2020; 3: 175–187. DOI: 10.36488/smac.2020.3.175-187. [Kulabuhov V.V., Shabanov A.K., Andreeva I.V. et al. Biomarkers of infection in the optimization of antibacterial therapy: justified expectations. КМАН. 2020; 3: 175–187. (In Russ.)]. DOI: 10.36488/cmac.2020.3.175-187.
  5. Barichello T., Generoso J.S., Singer M. et al. Biomarkers for sepsis: more than just fever and leukocytosis — a narrative review. Crit Care. 2022; 26 (1): 14. DOI: 10.1186/s13054-021-03862-5.
  6. McFadyen J.D., Zeller J., Potempa L.A. et al. C-Reactive protein and its structural isoforms: an evolutionary conserved marker and central player in inflammatory diseases and beyond. Subcell Biochem. 2020; 94: 499–520. DOI: 10.1007/978-3-030-41769-7_20.
  7. Sproston N.R., Ashworth J.J. Role of C-Reactive Protein at Sites of Inflammation and Infection. Front Immunol. 2018; 9: 754. DOI: 10.3389/fimmu.2018.00754.
  8. Florin T.A., Ambroggio L., Brokamp C. et al. Biomarkers and Disease Severity in Children With Community-Acquired Pneumonia. Pediatrics. 2020; 145(6): e20193728. DOI: 10.1542/peds.2019-3728.
  9. Largman-Chalamish M., Wasserman A., Silberman A. et al. Differentiating between bacterial and viral infections by estimated CRP velocity. PLoS One. 2022; 17 (12): e0277401. DOI: 10.1371/journal.pone.0277401.
  10. Cohen N., Regev A., Mordel I. et al. Estimated C-reactive protein (CRP) velocity for rapidly distinguishing bacterial from other etiologies in children presenting to emergency department with remarkably elevated CRP levels. Eur J Pediatr. 2024; 183 (4): 1925–1933. DOI: 10.1007/s00431-024-05463-0.
  11. Rautiainen L., Cirko A., Pavare J. et al. Biomarker combinations in predicting sepsis in hospitalized children with fever. BMC Pediatr. 2022; 22 (1): 272. DOI: 10.1186/s12887-022-03285-3.
  12. Liu P., Chen D., Lou J. et al. Heparin-binding protein as a biomarker of severe sepsis in the pediatric intensive care unit: A multicenter, prospective study. Clin Chim Acta. 2023; 539: 26–33. DOI: 10.1016/j.cca.2022.11.028.
  13. Obreja M., Miftode E.G. Heparin-Binding Protein (HBP), Neutrophil Gelatinase-Associated Lipocalin (NGAL) and S100 Calcium-Binding Protein B (S100B) Can Confirm Bacterial Meningitis and Inform Adequate Antibiotic Treatment. Antibiotics (Basel). 2022; 11 (6): 824. DOI: 10.3390/antibiotics11060824.
  14. Huang C., Zhang C., Zhang J., et al. Heparin-Binding Protein in Critically Ill Children With Severe Community-Acquired Pneumonia. Front Pediatr. 2021;9:759535. DOI: 10.3389/fped.2021.759535.
  15. Zuo L., Li X., Wang L. et al. Heparin-binding protein as a biomarker for the diagnosis of sepsis in the intensive care unit: a retrospective cross-sectional study in China. BMJ Open. 2024;14(6): e078687. DOI: 10.1136/bmjopen-2023-078687.
  16. Hu J., Xie S., Li W. et al. Diagnostic and prognostic value of serum S100B in sepsis-associated encephalopathy: A systematic review and meta-analysis. Front Immunol. 2023; 14: 1102126. DOI: 10.3389/fimmu.2023.1102126.
  17. Wu L., Feng Q., Ai M.L. et al. The dynamic change of serum S100B levels from day 1 to day 3 is more associated with sepsis-associated encephalopathy. Sci Rep. 2020; 10 (1): 7718. DOI: 10.1038/s41598-020-64200-3.
  18. Симбирцев А.С. Цитокины в патогенезе и лечении заболеваний человека. — СПб.: Фолиант. 2018: 512. [Simbirtsev A.S. Cytokines in the Pathogenesis and Treatment of Human Diseases. SPb: Foliant. 2018: 512. (In Russ.)].
  19. Narazaki M., Kishimoto T. The Two-Faced Cytokine IL-6 in Host Defense and Diseases. Int. J. Mol. Sci. 2018;19:3528 10.3390/ijms19113528
  20. Rincón-López E.M., Navarro Gómez M.L., Hernández-Sampelayo Matos T. et al. F-DREP Study Group. Interleukin 6 as a marker of severe bacterial infection in children with sickle cell disease and fever: a case-control study. BMC Infect Dis. 2021; 21 (1): 741. DOI: 10.1186/s12879-021-06470-4.
  21. Wang H., Zhang Y., Zhao C. et al. Serum IL-17A and IL-6 in paediatric Mycoplasma pneumoniae pneumonia: implications for different endotypes. Emerg Microbes Infect. 2024; 13 (1): 2324078. DOI: 10.1080/22221751.2024.2324078.
  22. Srinivasan A., Kumar N., Scott J.X. Evaluation of serum procalcitonin, serum interleukin-6, and interleukin-8 as predictors of serious infection in children with febrile neutropenia and cancer. Indian J Cancer. 2021; 58 (2): 185–189. DOI: 10.4103/ijc.IJC_808_18.
  23. Hosseini M., Ahmadzadeh H., Toloui A. et al. The value of interleukin levels in the diagnosis of febrile urinary tract infections in children and adolescents; a systematic review and meta-analysis. J Pediatr Urol. 2022; 18 (2): 211–223. DOI: 10.1016/j.jpurol. 2022.01.010.
  24. Cai X., Li K., Li M. et al. Plasma interleukin-41 serves as a potential diagnostic biomarker for Kawasaki disease. Microvasc Res. 2023; 147: 104478. DOI: 10.1016/j.mvr. 2023.104478.
  25. Waterfield T., Maney J.A., Lyttle M.D. et al. Diagnostic test accuracy of point-of-care procalcitonin to diagnose serious bacterial infections in children. BMC Pediatr. 2020; 20: 487. DOI: 10.1186/s12887-020-02385-2
  26. Buendgens L., Yagmur E., Ginsberg A. et al. Midregional Proadrenomedullin (MRproADM) Serum Levels in Critically Ill Patients Are Associated with Short-Term and Overall Mortality during a Two-Year Follow-Up. Mediators Inflamm. 2020; 2020: 7184803. DOI: 10.1155/2020/7184803.
  27. Kim H., Roh Y.H., Yoon S.H. Blood Procalcitonin Level as a Diagnostic Marker of Pediatric Bacterial Meningitis: A Systematic Review and Meta-Analysis. Diagnostics (Basel). 2021; 11 (5): 846. DOI: 10.3390/diagnostics11050846.
  28. Downes K.J., Fitzgerald J.C., Weiss S.L. Utility of Procalcitonin as a Biomarker for Sepsis in Children. J Clin Microbiol. 2020; 58(7): e01851–19. DOI: 10.1128/JCM. 01851–19.
  29. Li Y., Min L., Zhang X. Usefulness of procalcitonin (PCT), C-reactive protein (CRP), and white blood cell (WBC) levels in the differential diagnosis of acute bacterial, viral, and mycoplasmal respiratory tract infections in children. BMC Pulm Med. 2021; 21 (1): 386. DOI: 10.1186/s12890-021-01756-4.
  30. Пневмония (внебольничная). Клинические рекомендации — 2022-2023-2024 (18.01.2022): Утверждены Минздравом РФ / Союз педиатров России. М., 2022. [Pneumonia (community-acquired). Clinical guidelines — 2022–2023–2024: Approved by the Ministry of Health of the Russian Federation / Union of Pediatricians of Russia. М., 2022. (In Russ.)].
  31. Багирова Н.С., Петухова И.Н., Григорьевская З.В. и др. Преимущества и недостатки использования прокальцитонина в клинике. Злокачественные опухоли. 2019; 3s1: 32–42. DOI: 10.18027/2224-5057-2019-9-3s1-32-42. [Bagirova NS, Petuhova IN, Grigor’evskaja ZV. Et al. Advantages and disadvantages of using procalcitonin in the clinic. Zlokachestvennye opuholi. 2019; 3s1: 32–42. (In Russ.)]. DOI: 10.18027/2224-5057-2019-9-3s1-32-42.
  32. Korkmaz M.F., Güzel A., Açıkgöz M. et al. Reliability of Pro-adrenomedullin and Interleukin 1β in Predicting Severity of Community-Acquired Pneumonia in Pediatric Patients. Ann Clin Lab Sci. 2018; 48 (1): 81–89. PMID: 29531001.
  33. Alcoba G., Manzano S., Lacroix L. et al. Proadrenomedullin and copeptin in pediatric pneumonia: a prospective diagnostic accuracy study. BMC Infect Dis. 2015; 15: 347. DOI: 10.1186/s12879-015-1095-5.
  34. Şen S., Kamit F., İşgüder R. et al. Surface TREM-1 as a Prognostic Biomarker in Pediatric Sepsis. Indian J Pediatr. 2021; 88 (2): 134–140. DOI: 10.1007/s12098-020-03355-3.
  35. Formenti P., Gotti M., Palmieri F. et al. Presepsin in Critical Illness: Current Knowledge and Future Perspectives. Diagnostics (Basel). 2024; 14 (12): 1311. DOI: 10.3390/diagnostics14121311.
  36. Maddaloni C., De Rose D.U., Santisi A. et al. The Emerging Role of Presepsin (P-SEP) in the Diagnosis of Sepsis in the Critically Ill Infant: A Literature Review. Int. J. Mol. Sci. 2021; 22: 12154. DOI: 10.3390/ijms222212154.
  37. El Gendy F.M., El-Mekkawy M.S., Saleh N.Y. et al. Clinical study of Presepsin and Pentraxin3 in critically ill children. J Crit Care. 2018; 47: 36–40. DOI: 10.1016/j.jcrc.2018.06.004.
  38. Yoon S.H., Kim E.H., Kim H.Y. et al. Presepsin as a diagnostic marker of sepsis in children and adolescents: a systemic review and meta-analysis. BMC Infect Dis. 2019;19:760. DOI: 10.1186/s12879-019-4397-1.
  39. Khera D., Toteja N., Singh S. et al. Is There a Role of Presepsin as a Novel Biomarker in Pediatric Sepsis? Indian J Crit Care Med. 2022; 26: 712–716. DOI: 10.5005/jp-journals-10071-24202.
  40. Кузьмин В.Н. Антибиотикорезистентность как эпидемиологическая проблема инфекционно-воспалительных заболеваний в современных условиях. Медицинский оппонент. 2020; 3 (11): 20–26. [Kuzmin V.N. Antibiotic resistance as an epidemiological problem of infectious and inflammatory diseases under current conditions. Meditsinskiiy opponent=Medical opponent. 2020; 3 (11): 20–26. (In Russ.)].- https://proffopponent.ru/2021/02/10/antibiotikorezistentnost-kak-jepidemiologicheskajaproblema-infekcionno-vospalitelnyh-zabolevanij-v-sovremennyh-uslovijah/
  41. Файзуллина Р.М., Шангареева З.А., Санникова А.В. и соавт. Клинико-морфологические особенности пневмонии у детей старшего возраста. Медицинский оппонент. 2021; 1 (13): 25–29. [Fayzullina R.M., Shangareeva Z.A., Sannikova A.V. et al. Clinical and morphological features of pneumonia in older children. Meditsinskiiy opponent=Medical opponent. 2021; 1 (13): 25–29. (In Russ.)].- https://proffopponent.ru/meditsinskie-publikacii/1–2021/

Вклад авторов. Н.А. Аникеева, Н.А. Белых, А.Ю. Жулева, Н.Е. Ларина: концепция и дизайн исследования, обзор публикаций по теме, написание текста рукописи.
Authors’ contribution. N.A. Anikeeva, N.A. Belykh, A. Yu. Zhuleva, N.E. Larina: concept and design of the study, review of publications on the topic, writing the text of the manuscript.
Конфликт интересов: не заявлен.
Conflict of interest: nothing to declare.
Финансирование. Авторы заявляют об отсутствии внешнего финансирования при проведении исследования.
Financing. This study was not supported by any external sources of funding.
Статья поступила: 18.12.2024. Принята к публикации: 15.01.2025.
Article received: 18.12.2024. Accepted for publication: 15.01.2025

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

Аникеева Наталья Александровна, к.м.н., доцент кафедры факультетской и поликлинической педиатрии с курсом педиатрии ФДПО. ORCID ID 0000-0002-5533-0205*
Белых Наталья Анатольевна, д.м.н., заведующая кафедрой поликлинической педиатрии с курсом педиатрии ФДПО. ORCID ID 0000-0002-5533-0205*
Жулева Анастасия Юрьевна, ассистент кафедры факультетской и поликлинической педиатрии с курсом педиатрии ФДПО. ORCID ID 0009-0006-5280-9786*
Ларина Наталья Евгеньевна, врач анестезиолог-реаниматолог отделения анестезиологии-реанимации. ORCID ID 0009-0006-5280-9786**

*ФГБОУ ВО Рязанский государственный медицинский университет имени академика И.П. Павлова Министерства здравоохранения Российской Федерации. Адрес: Россия, 390026, г. Рязань, ул. Высоковольтная, д. 9. Тел.: +7 (4912) 97-18-77. E-mail: rgzmu@rzgmu.ru.
**ГБУ РО «Областная детская клиническая больница имени Н.В. Дмитриевой» Адрес: Россия, 390039, г. Рязань, ул. Интернациональная, д. 1, лит. 3. Тел.: +7 (491) 272 01 12. E-mail: rodkb62@yandex.ru

AUTHORS INFORMATION

Anikeeva Nataliya Aleksandrovna, MD, PhD, assistant professor of the Department of Faculty and Polyclinic Pediatrics with a pediatrics course at the Faculty of Continuing Professional Education. ORCID ID 0000-0002-5533-0205*
Belykh Natalya Anatolyevna, MD, Head of the Department of Polyclinic Pediatrics with a course of Pediatrics of the Faculty of Additional Professional Education. ORCID ID 0000-0002-5533-0205*
Zhuleva Anastasia Yuryevna, assistant of the Department of Faculty and Polyclinic Pediatrics with a course of Pediatrics of the Faculty of Additional Professional Education. ORCID ID 0009-0006-5280-9786*
Larina Natalya Evgenievna, anesthesiologist-resuscitator of the Department of Anesthesiology and Resuscitation. ORCID ID 0009-0006-5280-9786**

*Ryazan State Medical University named after Academician I.P. Pavlov of the Ministry of Health of the Russian Federation. Address: Russia, 390026, Ryazan, Vysokovoltnaya str., 9. Tel.: +7 (4912) 97-18-77. E-mail: rgzmu@rzgmu.ru.
**Regional Children’s Clinical Hospital named after N.V. Dmitrieva. Address: Russia, 390039, Ryazan, Internatsionalnaya str., 1, lit. 3. Tel.: +7 (491) 272 01 12. E-mail: rodkb62@yandex.ru