UDC 616–053.34
DOI: 10.64831/2619-0001.2024.3.272127
А.А. Якубина¹, М.Н. Шакая¹, к.м.н., И.И. Бочарова¹,², д.м.н., профессор, Е.Н. Ильяшенко³
¹ Государственное бюджетное учреждение Московской области «Московский областной научно-исследовательский институт акушерства и гинекологии имени академика В.И. Краснопольского», г. Москва, Россия
² Кафедра акушерства и гинекологии факультета усовершенствования врачей Государственного бюджетного учреждения Московской области «Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М.Ф. Владимирского», г. Москва, Россия
³ ФГБОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения Российской Федерации, г. Москва, Россия
РЕЗЮМЕ. Проведено мониторирование показателей электродермальной активности у 214 новорожденных, которые были разделены на пять групп в зависимости от использования инвазивной лечебно-диагностической методики. Установлено, что все инвазивные методики, включенные в исследование, приводили к изменению показателей электродермальной активности у новорожденных. Наиболее выраженный кратковременный эффект стрессового воздействия на новорожденного (регистрация графического тренда в красной зоне) регистрировался при интубации трахеи и внутримышечных инъекций и (или) заборов венозной крови. Установлена высокая частота кумулятивного эффекта стресса у новорожденных всех групп — от 38,9 до 100%, которая не имела статистически значимых различий в зависимости от способа инвазивного воздействия. Частота встречаемости первого и второго вариантов скатерограмм (от 50 до 91,3%) у обследованных новорожденных без статистически значимых различий по группам свидетельствовала об отсутствии корреляции между этим показателем и воздействием какой-либо инвазивной методики. Таким образом, в качестве критериев, подтверждающих негативное воздействие инвазивных диагностических и лечебных методик на новорожденного, следует использовать графический тренд и кумулятивный эффект стресса.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ЭЛЕКТРОДЕРМАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ, СТРЕСС, БОЛЬ, ИНВАЗИВНЫЕ МЕТОДИКИ, НОВОРОЖДЕННЫЕ
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ / FOR CITATION: Якубина А. А., Шакая М. Н., Бочарова И. И., Ильяшенко Е. Н. Результаты мониторинга электродермальной активности для оценки стресса и боли у новорожденных при использовании инвазивных лечебно-диагностических методик. Медицинский оппонент. 2024; 3 (27): 21–27. [Yakubina A. A., Shakaya M. N., Bocharova I. I., Ilyashenko E. N. The results of monitoring of electrodermal activity to assess stress and pain in newborns using invasive therapeutic and diagnostic techniques. Meditsinskiy opponent = Medical Opponent. 2024; 3 (27): 21–27 (In Russ.)].
А.А. Yakubina¹, M.N. Shakaya¹, I.I. Bocharova¹,², E.N. Ilyashenko³
¹ State budget institution of the Moscow region «Moscow Regional Research Institute of Obstetrics and Gynecology», Moscow, Russian Federation
² Departament of obstetrics and gynecology, Faculty of Modernization of Physicians of State budget institution of the Moscow region «Moscow Regional Research Clinical Institute named after M.F. Vladimirsky», Moscow, Russian Federation
³ N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Moscow, Russia
SUMMARY. During the work, the indicators of electrodermal activity were monitored in 214 newborns, who were divided into 5 groups depending on the use of an invasive therapeutic and diagnostic technique. It was found that all the invasive techniques included in the study led to changes in the indicators of electrodermal activity in newborns. The most pronounced short-term effect of stress on a newborn (registration of a graphic trend in the red zone) was recorded during tracheal intubation and intramuscular injections and/or venous blood sampling. A high frequency of cumulative stress effect in newborns of all groups was established — from 38.9% to 100%, which had no statistically significant differences depending on the method of invasive exposure. The frequency of occurrence of the first and second variants of tablecloths (from 50% to 91.3%) in the examined newborns without statistically significant differences by group indicated the absence of a correlation between this indicator and the effects of any invasive technique. Thus, a graphical trend and the cumulative effect of stress should be used as criteria confirming the negative impact of invasive diagnostic and therapeutic techniques on a newborn.
KEYWORDS: ELECTRODERMAL ACTIVITY, STRESS, PAIN, INVASIVE TECHNIQUES, NEWBORNS
По определению Международной ассоциации боли (IASP) боль — неприятное сенсорное и эмоциональное переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани. Боль — важнейший компонент защитной системы организма, но в ряде случаев боль сама становится частью патологического процесса, нередко более опасного, чем вызвавшее ее повреждение [1]. Стресс — это универсальная неспецифическая ответная реакция организма для адаптации к изменяющимся условиям внешней среды, которая реализуется через изменение активности нервной и эндокринной систем [2]. Боль всегда стресс, но стресс не всегда сопровождается болезненными ощущениями, оба требуют оценки, так как тактика при каждом из них может отличаться. Кроме этого, признаки боли и стресса следует отличать от симптомов, угрожающих жизни состояний, таких как гипоксия и гиперкапния, которые требуют других оценок и лечения [3].
Известно, что даже здоровые новорожденные, родившиеся физиологическим путем, сталкиваются с болезненными процедурами вскоре после рождения, такими, как первичная обработка, забор крови на лабораторные исследования, смена подгузника, проведение профилактических прививок. В случае развития тяжелых патологических состояний, потребовавших госпитализации в отделение реанимации и интенсивной терапии, новорожденные подвергаются длительному воздействию боли при многочисленных инвазивных процедурах, которые могут вызывать не только острую боль, приводящую к поведенческим проявлениям, изменениям функций вегетативной и эндокринной систем, но и являться причиной нарушения развития структур головного мозга, вызывая отдаленные негативные последствия в виде нарушения моторного и когнитивного развития, восприятия боли, долгосрочных поведенческих и эмоциональных расстройств, трудностей в обучении, энуреза [4, 5, 6].
В настоящее время для оценки выраженности болевого синдрома у новорожденных для клинического применения могут быть использованы несколько визуальных шкал [7, 8]. При этом оценка реакции новорожденных на боль и стресс по одной из них не позволяет точно охарактеризовать степень стресса, так как является субъективной, а новорожденные дети не способны поддерживать поведенческий ответ длительно из-за быстрой истощаемости ответной реакции, что не дает возможности вовремя и эффективно реагировать на изменения в состоянии ребенка в условиях перманентного стрессового влияния [9]. Возможность определения биохимических маркеров стресса (кортизола, норадреналина, кортиколиберина и ряда других) у новорожденных ограничена из-за инвазивности предлагаемых методик, разрабатываемые в последние годы неинвазивные тесты на кортизол пока не нашли применения в неонатальной практике [10].
Несмотря на проводимые в последние годы исследования, по-прежнему остается сложной задачей оценка интенсивности боли вследствие ограниченных возможностей новорожденных детей выразить дискомфорт при отсутствии вербальной функции, неспособности локализовать очаг боли или источник стресса, диффузного характера ответной реакции, а способы оценки показателей гормональной регуляции, метаболизма и гомеостаза инвазивны и недоступны для применения в условиях непрерывного мониторинга [11].
Для исследований адаптации организма человека в ответ на боль и стресс широко используются системы регистрации функций вегетативной нервной системы (ВНС). Посредством регуляции баланса симпатического и парасимпатического отделов ВНС осуществляет поддержание гомеостаза в ответ на действие различных факторов стресса, приводящих к мобилизации энергетических ресурсов, кардиоваскулярной, дыхательной и других систем. Степень напряжения регуляторной способности ВНС в этих условиях определяется степенью активации ее симпатического отдела (СНС) [12]. Одним из перспективных методов оценки СНС является определение электродермальной активности (ЭДА), которая связана с временным усилением потоотделения, контролируемого СНС, в ответ на раздражающий стимул и является объективным индикатором физического и психоэмоционального состояния [13, 14]. Неинвазивность (использование накожных гелевых электродов), простота применения, возможность длительного мониторирования показателей, минимальное внешнее воздействие на ребенка определяют возможность применения этого метода у новорожденных.
Цель исследования — оценить возможность использования результатов мониторинга электродермальной активности в качестве критериев стресса и боли у новорожденных при применении инвазивных лечебно-диагностических методик.
В соответствии с поставленной целью проведен мониторинг ЭДА у 214 новорожденных гестационного возраста — 37–40 недель в раннем неонатальном периоде (от первых часов до пятых суток жизни). Для получения объективных результатов при анализе показателей ЭДА с учетом динамики клинического состояния ребенка мониторирование проводилось в течение не менее 3–4 ч. Были исследованы следующие реакции кожной проводимости — спектральная мощность реакции кожной проводимости «IP»; кумулятивный эффект стресса «DASS»; индекс симпатического доминирования «SDI»; индекс реактивности «PVI» на дистальных отделах конечностей у новорожденных.
В зависимости от применяемых инвазивных методов диагностики и лечения новорожденные были разделены на пять групп: в первую группу были включены 46 новорожденных, которым проводился забор капиллярной крови; вторую группу составили 18 детей, получавших внутримышечные инъекции и (или) заборы венозной крови; третья группа объединяла 72 новорожденных, которым проводилась постоянная внутривенная инфузия; четвертая группа состояла из 62 детей, находившихся на пролонгированной аппаратной ИВЛ; в пятую группу вошли 16 новорожденных на неинвазивной респираторной поддержке методом назального СРАР.
С учетом инвазивных манипуляций, проводимых детям на пролонгированной аппаратной ИВЛ, четвертая группа новорожденных была разделена на три подгруппы: 4А подгруппу составили шесть детей, которым исследование было проведено в момент интубации трахеи, в 4Б подгруппу были включены 28 новорожденных, которые были обследованы во время санации эндотрахеальной трубки, 4В подгруппа объединила 28 детей, обследованных во время проведения аппаратной ИВЛ при стабильном состоянии ребенка без дополнительных стрессорных воздействий. Для оценки влияния инвазивных методов диагностики и лечения на состояние СНС новорожденных была использована система мониторинга ЭДА MERIDIAN производства ООО «Физиомед» (регистрационный № РЗН 2024/23738 от 03.10.2024 г.), программное обеспечение которой позволяет определить такие показатели, как:
Графический тренд, предназначенный для визуальной оценки возможности адекватного ответа новорожденного на стресс за весь период мониторирования или в пределах интересующего промежутка времени, для этого проводится качественная оценка изменений числовых значений показателя IP (низкие и средние значения показателя отображаются на графике в зеленой и серой зонах, высокие значения — в красной зоне) и вариабельность кожных флуктуаций (отображается в виде вариабельности амплитуды графического тренда) (рис. 1).
О нормальном тонусе СНС свидетельствуют расположение графического тренда в пределах зеленой и серой зон и наличие вариабельности амплитуды графического тренда. Низкая вариабельность амплитуды сигнала в зеленой зоне может характеризовать состояние спокойного сна, быть результатом медикаментозной седации или иллюстрировать слабый ответ СНС ребенка на происходящие события.
О развитии стрессового состояния может говорить появление пиков тренда в красной зоне. Однако повышение тонуса СНС у новорожденного ребенка может происходить как при развитии дистресса, так и при ряде физиологических реакций (чувство голода, мероприятия по уходу, контакт ребенка с мамой и др.). Поэтому обязательным при проведении данного исследования является указание происходящих событий (сон, кормление, процедуры ухода, проведение диагностических и лечебных методик). При этом необходимо учитывать также появление на графике артефактных всплесков кривой тренда с перемещением в красную зону при неправильном наложении или отхождении электродов.
Кумулятивный эффект стресса (DASS) на основании разработанной центильной шкалы (табл. 1).
Диагностическим критерием негативного влияния на новорожденного является повышение значения показателя DASS выше 75 центиля во время сна или спокойного бодрствования.
Шкала рассеяния или скатерограмма, которая позволяет провести качественную оценку стрессовой реакции и общего состояния новорожденных путем визуализации соотношений индексов симпатического доминирования (SDI) и реактивности (PVI).
Графическое отображение скатерограммы позволяет выделить четыре типа реакций соответственно выраженности ответа пациента за время регистрации ЭДА и расположению точек рассеяния в соответствующих зонах (рис. 2).
Цветной интерфейс диаграммы рассеяния:
• до манипуляции и ОРИТ/терапия — белый круг;
• в ходе манипуляции — розовый квадрат;
• по завершении манипуляции — фиолетовый треугольник.
— Расположение точек рассеяния в нижнем левом квадранте (первый тип реакции) отмечается при сочетании значений SDI и PVI ниже пороговых значений и расценивается как отсутствие проявлений физического и (или) эмоционального стресса в период глубокого сна и наблюдается у всех новорожденных, независимо от гестационного возраста и тяжести состояния.
— Появление точек рассеяния в нижнем правом квадрате (второй тип реакции) регистрируется при сочетании значений SDI ниже порогового уровня на фоне повышения PVI выше значений +3/+4, что характеризует нарастание реактивности ребенка на фоне сниженной симпатической активности и свидетельствует о его физиологических адаптивных реакциях при отсутствии негативного стрессового влияния. Данный тип скатерограммы регистрируется при спокойном бодрствовании у детей и может быть отнесен к зоне комфорта.
— Наличие точек рассеяния в правом верхнем квадрате (третий тип реакции) при значениях SDI и PVI выше пороговых (+3/+4) характерно для состояния активного бодрствования в условиях сочетанного воздействия различных по силе действия факторов физического и эмоционального стресса. У новорожденных такое состояние расценивается как адаптивный физиологический ответ (реакция на осмотр и процедуры по уходу, чувство голода, контакт с мамой), а также может быть проявлением ответа СНС ребенка на боль (инвазивные процедуры) и свидетельствовать о наличии дистресса и прогрессировании патологии.
— Точки рассеяния в четвертой зоне (четвертый тип реакции) регистрируются при сочетании значений SDI выше +4 при перманентном снижении индекса PVI до –4. Этот тип графика считается негативным, в случаях единичных эпизодов регистрации графика в этой зоне может свидетельствовать о болевых стимулах у пациентов в бессознательном состоянии, а у пациентов в сознании такой тип реакции может указывать на риск срыва адаптивных реакций и ухудшения состояния. При появлении такой реакции у новорожденных, находящихся на лечении в ОРИТН, имеется высокий риск прогрессирования тяжести состояния и летального исхода.
Следует отметить, что для объективизации показателей ЭДА в группе новорожденных, находящихся на аппаратной ИВЛ, медикаментозная седация не применялась.
Масса тела обследованных новорожденных составила от 2650 до 4400 г, длина — от 46 до 54 см. Родились больными или заболели в раннем неонатальном периоде 184 ребенка (86%). Среди заболевших 80 детей (43,5%) перенесли внутриутробную гипоксию или родились в состоянии асфиксии, 20 (10,9%) — имели задержку роста и недостаточность питания, у 78(42,4%) новорожденных отмечались симптомы дыхательной недостаточности, потребовавшей проведения респираторной терапии. Перинатальные повреждения ЦНС были диагностированы у 98 (53,2%) новорожденных и включали церебральную депрессию (у 86 детей), церебральную возбудимость (в восьми наблюдениях) и судороги (у четырех новорожденных). Врожденные пороки развития, представленные врожденными пороками сердца (дефекты межжелудочковой перегородки), были выявлены у 12 (6,5%) детей, проявления родовой травмы в виде кефалогематом — в 16 (8,7%) наблюдениях. В конце раннего неонатального периода 88 детей (41,1%) были выписаны домой, 126 (58,9%) — нуждались в продолжении лечения в профильных отделениях.
Всем новорожденным был проведен анализ показателей ЭДА в зависимости от проводимых инвазивных методик диагностики и лечения (табл. 2). Регистрация графического тренда в красной зоне отмечалась с частотой от 8,3% при постоянной внутривенной инфузии до 100% при проведении интубации трахеи, внутримышечных инъекций и (или) заборов венозной крови. Половина (50%) детей при проведении неинвазивной респираторной терапии методом назального CPAP иллюстрировали красную зону графического тренда, в остальных группах частота выявления этого показателя составляла от 8,3 до 21,4%.
Повышение DASS во время сна или спокойного бодрствования выше 75 центиля отмечалось у новорожденных при проведении любых инвазивных методик, но наиболее часто регистрировалось у детей с дыхательной недостаточностью при интубации трахеи (100%), проведении назального CPAP (75%), санации эндотрахеальной трубки (64,3%) и аппаратной ИВЛ (57,1%), но без статистической значимости различий при проведении других инвазивных диагностических и лечебных методик, при которых показатель кумулятивного эффекта стресса повышался с частотой 38,9–47,8%.
При оценке скатерограммы отмечено, что первый тип реакции, соответствующий спокойному сну (бодрствованию), комфортному состоянию и отсутствию стресса регистрировался у 80% обследованных детей, без статистической значимости различий по группам. Реже этот вариант скатерограммы встречался у детей с потребностью в респираторной терапии при дыхательной недостаточности: при аппаратной ИВЛ (50%) и назального СРАР (50%), а также у новорожденных, которым проводились внутримышечные инъекции и (или) забор венозной крови (55,6%) по сравнению с забором капиллярной крови (91,3%), постоянной внутривенной инфузии (80,6%), интубации (100%) и санации (78,6%) трахеи. Второй тип реакции, характеризующий адекватный ответ на стресс, регистрировался у детей при разовом стрессовом воздействии: заборе венозной крови и/или проведении внутримышечных инъекций. При этом при заборе капиллярной крови подобная реакция отсутствовала, что позволяет сделать вывод о меньшей интенсивности стресса при проведении этой процедуры. Третий тип реакции, иллюстрирующий повышенный ответ СНС, чаще выявлялся у детей на респираторной терапии: у 35,7% на аппаратной ИВЛ и у 50% — на назальном СРАР. При разовых стрессовых воздействиях (забор крови, внутримышечные инъекции и санация эндотрахеальной трубки) и при постоянной внутривенной инфузии частота встречаемости этого варианта скатерограммы составляла от 8,7до 21,4%. Четвертый тип реакции был отмечен только у новорожденных на пролонгированной аппаратной ИВЛ.
Таким образом, все инвазивные лечебные и диагностические методики, включенные в исследование, приводили к изменению показателей ЭДА у новорожденных. Показателем ЭДА, наиболее чувствительным к кратковременному воздействию стресса, явилась регистрация графического тренда в красной зоне, которая наблюдалась у всех новорожденных при интубации трахеи, внутримышечных инъекциях и заборе венозной крови. Следует отметить, что такие кратковременные стрессовые воздействия, как забор капиллярной крови и санация эндотрахеальной трубки вызывали подобную реакцию СНС только у 21,4 и 26% детей соответственно, что говорит о меньшей интенсивности стресса при проведении этих манипуляций. Заслуживает внимания факт более частой регистрации графика ЭДА в красной зоне при проведении неинвазивной респираторной терапии методом назального СРАР (у 50% новорожденных) по сравнению с традиционной ИВЛ (у 21,4% детей), что подтверждает большую интенсивность стрессового воздействия этого метода лечения дыхательной недостаточности. Частота выявления у новорожденных высоких показателей DASS, иллюстрирующих накопительный эффект стресса, статистически не зависела от способа инвазивного воздействия и коррелировала либо с неоднократно повторяющимися заборами крови, либо с использованием пролонгированных методик лечения дыхательной недостаточности. Более выраженный накопительный эффект стресса отмечался при проведении назального СРАР (в 75% наблюдений) по сравнению с традиционной ИВЛ (у 57,1% наблюдений). Частота встречаемости у обследованных новорожденных первого и второго вариантов скатерограмм (от 50 до 91,3%), не имеющая статистических различий по группам, свидетельствует об отсутствии корреляции между вариантом скатерограммы и воздействием какой-либо инвазивной методики. В то же время наличие патологических вариантов скатерограмм (третьего и (или) четвертого) у половины новорожденных с дыхательной недостаточностью, нуждающихся в проведении респираторной терапии, позволяет утверждать, что значимость этого диагностического критерия возрастает при оценке компенсации заболевания и стабилизации состояния новорожденного ребенка.
Мониторинг ЭДА с помощью системы MERIDIAN производства ООО «Физиомед» у новорожденных позволяет определить наличие и степень выраженности стрессовых и болевых реакций, возникающих у ребенка в ответ на действие инвазивных диагностических и лечебных методик, а также обосновать показания к проведению адекватного обезболивания и коррекции проводимой терапии. В качестве критериев, подтверждающих негативное воздействие инвазивных диагностических и лечебных методик на новорожденного, следует использовать графический тренд и кумулятивный эффект стресса DASS.
Яхно Н.Н., Кукушкин М.Л., Чуроканов М.В. и др. Новое определение боли Международной ассоциации по изучению боли. Российский журнал боли. 2020; 18 (4):5–7. [Yakhno N.N., Kukushkin M.L., Churyukanov M.V. et. al. New definition of pain by the international association for the study of pain. Russian Journal of Pain. 2020; 18 (4): 5–7. (In Russ.)].
Акарачкова Е.С., Байдаулетова А.И., Беляев А.А. и др. Стресс: причины и последствия, лечение и профилактика. Клинические рекомендации. — СПб.: Скифия-принт; М.: Профмедпресс. 2020: 138. [Akarachkova E.S., Baidauletova A.I., Belyaev A.A. et al. Stress: causes and consequences, treatment and prevention. Clinical recommendations. — SPb.: Scythia-print; M.: Profmedpress. 2020: 138. (In Russ.)].
Киреев С.С. Боль и стресс у новорожденных. Вестник новых медицинских технологий. 2016; 23 (4): 328–342. [Kireev S.S. Pain and stress in the newborn. Journal of new medical technologies. 2016; 23 (4): 328–342. (In Russ.)].
Ranger M., Synnes A.R., Grunau R.E. Interanalizing behaviours in scool-age children born very preterm are predicted by neonatal pain and morphine exposure. European journal of pain (London, England). 2014; 18 (6): 844–852.
Victoria Nicole C., Murphy Anne Z. The long-term impact of early life pain on adult responses to anxiety and stress: Historical perspectives and empirical evidence. Experimental neurology. 2016; 275Pt (Pt2): 261–273.
Williams Morika D., Lascelles B. Duncan X. Early Neonatal Pain — A Review of Clinical and Experimental Implications on Painful Conditions Later in Life. Frontiers in pediatrics. 2020; 8: 30: 1–18.
Александрович Ю.С., Гордеев В.И. Оценочные и диагностические шкалы в медицине критических состояний. СПб.: ЭЛБИ-СПБ; 2021: 320. [Alexandrovich Yu.S., Gordeev V.I. Evaluation and diagnostic scales in critical condition medicine. St. Petersburg: ELBI-SPB. 2021: 320. (In Russ.)].
Андреев А.В., Харламова Н.В., Межинский С.С. и др. Проблемы клинической оценки боли у новорожденных детей. Российский вестник перинатологии и педиатрии. 2020; 65 (4): 5–15. [Andreev A.V., Kharlamova N.V., Menzhinsky S.S. et al. Problems of clinical assessment of pain in newborn children. Russian Bulletin of Perinatology and Pediatrics. 2020; 65 (4): 5–15. (In Russ.)].
Llerene A., Tran K., Choudnary D. et al. Neonatal pain assessment: Do we have the right tools? Frontiers in pediatrics. 2023; 10: 1022751. https://doi.org/10.3389/fped.2022.1–22751.
D’Agata A.L., Roberts M.B., Ashmeade T. et al. Groer Novel method of measuring chronic stress for preterm infants: skin cortisol. Psychoneuroendocrinology. 2019; 102: 204–211.
Курзанов А.Н., Заболотских Н.В., Ковалев Д.В. Функциональные резервы организма, монография. — М.: Издательский дом Академии Естествознания. 2016: 96. [Kurzanov A.N., Zabolotskikh N.V., Kovalev D.V. Functional reserves of the body, monograph. — Moscow: Publishing House of the Academy of Natural Sciences. 2016: 96. (In Russ.)].
Вейн А.М., Голубев В.Л. Вегетативные расстройства: клиника, лечение, диагностика: Руководство для врачей. М: ООО «Медицинское информационное агентство». 2010;640. [Vane A.M., Golubev V.L. Vegetative disorders: clinic, treatment, diagnosis: A guide for doctors. M.: OOO «Medical Information Agency». 2010: 640. (In Russ.)].
Boucsein W., Fowles D.C., Grimnes S. et al. Publication Recommendations for Electrodermal Measurements. Psychophysiology. 2012; 49 (8): 1017–1034.
Тутельян В.А., Камзолова С.В. Знания и культура — основные компоненты здоровья. Медицинский оппонент. 2022; 1 (17): 6–12. [Tuteljan V.A., Kamzolova S.V. Knowledge and culture are the basic components of health. Meditsinskiy opponent = Medical Opponent. 2022; 1 (17): 6–12. (In Russ.)]. –https://proffopponent.ru/1–2022/
Вклад авторов. Все авторы внесли существенный вклад в подготовку статьи, прочли и одобрили финальную версию перед публикацией. Вклад каждого из авторов: А.А. Якубина — сбор клинического материала, статистическая обработка, написание и проверка текста рукописи; М.Н. Шакая — редактирование текста рукописи; И.Н. Бочарова — разработка концепции и дизайна статьи; Е.Н. Ильяшенко — сбор клинического материала, анализ и интерпретация данных, написание текста рукописи.
Contribution. All authors made a significant contribution to the preparation of the article, read and approved the final version before publication. Contribution of each of the authors: A.A. Yakubina — collection of clinical material, statistical processing, writing and editing the text of the manuscript, M.N. Shakaya — checking the text of the manuscript, I.I. Bocharova — development of the concept and design of the article, E.N. Ilyashenko — collection of clinical material, analysis and interpretation of data, writing the text of the manuscript.
Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Disclosure. The authors declare no conflict of interest.
Источники финансирования. Авторы заявляют об отсутствии внешнего финансирования при проведении исследования.
Funding source. This study was not supported by any external sources of funding.
Этическое утверждение. Исследование проводилось при добровольном информированном согласии законных представителей пациентов и самих пациентов.
Ethics approval. The study was conducted with the informed consent of the legal representatives of the patients and the patients themselves.
Статья поступила: 30.08.2024. Принята к публикации: 31.09.2024.
Accepted for publication: 30.08.2024. Article received: 31.09.2024.
Якубина Анна Александровна, младший научный сотрудник отделения неонатологии ГБУЗ МО МОНИИАГ. Адрес: 101000, Российская Федерация, г. Москва, ул. Покровка, д. 22 А. Тел.: +7 (495) 845-48-94. ORCID: https://orhid.org/0000-0002-6246-5546.
Шакая Марика Нугзаровна, к.м.н., руководитель отдела новорожденных ГБУЗ МО Московский областной НИИ акушерства и гинекологии имени академика В.И. Краснопольского. Адрес: 101000, Россия, г. Москва, ул. Покровка, 22 А. Телефон: +7 (495) 623-70-66. ORCID: https://orhid.org/0000-0002-3838-3321
Бочарова Ирина Ивановна, д.м.н., профессор, ведущий научный сотрудник отделения неонатологии ГБУЗ МО МОНИИАГ. Адрес: 101000, Российская Федерация, г. Москва, ул. Покровка, д. 22 А. Кафедра акушерства и гинекологии факультета усовершенствования врачей ГБУЗ МО «МОНИКИ имени М.Ф. Владимирского» Адрес: 129110, Российская Федерация, г. Москва, ул. Щепкина, д. 61/2. Телефон: +7 (495) 623-70-66. ORCID: https://orhid.org/0000-0002-5486-9794.
Ильяшенко Елизавета Никитична, студентка 5-го курса педиатрического факультета Российского национального исследовательского медицинского университета имени Н.И. Пирогова. Адрес: 117513, г. Москва, ул. Островитянова, д. 1. Телефон: +7 (495) 434-22-66. ORCID: https://orhid.org/0009-0007-8349-4286.
Yakubina Anna Aleksandrovna, junior researcher of State budget institution of the Moscow region «Moscow Regional Research Institute of Obstetrics and Gynecology». Address: 22 A, Pokrovka street, Moscow, Russian Federation, 101000. E-mail: kitten_nutik@mail.ru ORCID: 0000-0002-6246-5546.
Shakaya Marika Nugzarovna, Candidate of Medical Sciences, Head of Department of Neonatology State budget institution of the Moscow region «Moscow Regional Research Institute of Obstetrics and Gynecology named after V.I. Krasnopolsky». Address: 101000 Russian, Moscow, Pokrovka str., 22 A. Phone: +7 (495) 623-70-66. ORCID: 0000-0002-3838-3321
Bocharova Irina Ivanovna, MD, Professor, leading researcher of State budget institution of the Moscow region «Moscow Regional Research Institute of Obstetrics and Gynecology». Address: 22A, Pokrovka street, Moscow, Russian Federation, 101000. Professor of Department of obstetrics and gynecology. Faculty of Modernization of Physicians of State budget institution of the Moscow region «Moscow Regional Research Clinical Institute named after M.F. Vladimirsky». Address: 61/2, Shchepkina street, Moscow, Russian Federation, 129110. Phone: +7 (495) 623-70-66 ORCID: 0000-0002-5486-9794.
Ilyashenko Elizabeth Nikitichna, 5th year student of the Pediatric Faculty of the Russian National Research Medical University named after N.I. Pirogov. Address: 1 Ostrovityanova str., Moscow, 117513. Phone: +7 (495) 434-22-66 ORCID: https://orhid.org/0009-0007-8349-4286.