УДК 613.22/.953.1
DOI: 10.64831/2619-0001.2022.2.183545
С.Г. Макарова¹,², д.м.н., О.Б. Ладодо³, к.м.н., Т.В. Буцкая⁴, А.П. Фисенко¹, д.м.н., профессор, С.А. Сметанина⁵, д.м.н., Д.С. Чемакина⁵, к.м.н., Д.С. Ясаков¹, к.м.н., Н.А. Мошкина⁶
¹ ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ, г. Москва, Россия
² Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, г. Москва, Россия
³ ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Министерства здравоохранения РФ, г. Москва, Россия
⁴ АНО «Центр будущих и состоявшихся родителей “Выбор родителей”», г. Москва, Россия
⁵ Тюменский государственный медицинский университет, г. Тюмень, Россия
⁶ Департамент международного сотрудничества и связей с общественностью Министерства здравоохранения РФ, г. Москва, Россия
РЕЗЮМЕ. Проблема избыточной массы тела становится сегодня очень актуальной, в том числе она затрагивает женщин детородного возраста и детей. В данной работе изучаются вопросы питания матери во время беременности и метаболического программирования ребенка, которые приобретают особую значимость в эпоху эпидемии ожирения.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: БЕРЕМЕННОСТЬ, ОЖИРЕНИЕ, ИЗБЫТОЧНАЯ МАССА ТЕЛА, ВЕС, РОСТ, ДЕТИ РАННЕГО ВОЗРАСТА, ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ, БЕЛКИ, ЖИРЫ, МИКРОНУТРИЕНТЫ, ГРУДНОЕ ВСКАРМЛИВАНИЕ, МЕТАБОЛИЧЕСКОЕ ПРОГРАММИРОВАНИЕ
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Макарова С.Г., Ладодо О.Б., Буцкая Т.В. и соавт. Питание матери и детей раннего возраста с точки зрения метаболического программирования. Медицинский оппонент. 2022; 2 (18): 35—45.
UDC 613.22/.953.1
Maternal and Infant Nutrition in Terms of Metabolic Programming
S.G. Makarova¹,², O.B. Ladodo³, T.V. Butskaya⁴, A.P. Fisenko¹, S.A. Smetanina⁵, D.S. Chemakina⁵, D.S. Yasakov¹, N.A. Moshkina⁶
¹ National Medical Research Center of Children’s Health of the Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia
² Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russia
³ FSBI «National Medical Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology named after Academician V.I. Kulakov», Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia
⁴ ANO «Parents’ Choices» Center for Prospective and Expectant Parents, Moscow, Russia
⁵ Tyumen State Medical University, Tyumen, Russia
⁶ Department for International Cooperation and Public Relations, Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia
SUMMARY. The problem of excessive body weight is becoming very topical today, including women of childbearing age and children. This paper examines the issues of maternal nutrition during pregnancy and metabolic programming of the child, which are of particular importance in the era of the obesity epidemic.
KEYWORDS: PREGNANCY, OBESITY, OVERWEIGHT, WEIGHT, HEIGHT, INFANTS, FOODS, PROTEINS, FATS, MICRONUTRIENTS, BREASTFEEDING, METABOLIC PROGRAMMING
FOR CITATION: Makarova S.G., Ladodo O.B., Butskaya T.V. et al. Maternal and infant nutrition in terms of metabolic programming. Meditsinskiy opponent = Medical Opponent. 2022; 2 (18): 35—45.
Проблема ожирения приобретает все большую актуальность в современном мире. Количество людей с избыточной массой тела (МТ) прогрессивно увеличивается. В странах Европейского союза до 70% взрослого населения имеет избыточный вес, до 30% — страдает ожирением [1]. Эта же тенденция затрагивает женщин детородного возраста [2] и детей. По данным различных источников, в мире около 43 млн человек в возрасте до 5 лет имеют избыточную массу тела. Распространенность детского ожирения в развитых странах почти в два раза превышает развивающиеся. Наиболее высокие показатели среди подростков наблюдаются в Южной Европе (Испании, Италии, Греции и Португалии), а также в Соединенных Штатах Америки, Канаде и Великобритании. Наименьшее количество определяется в Польше и Нидерландах [3]. В проведенных исследованиях продемонстрировано наличие корреляции между уровнем охвата детского населения рекламой нездоровой пищи и подслащенных сахаром напитков, а также продажами данной продукции с показателями избыточной массы тела. На фоне такой агрессивной рекламной кампании «вредных» продуктов питания, ориентированной прежде всего на детей, распространенность ожирения в данной возрастной группе увеличилась в 11 раз [4].
Традиционно при оценке антропометрических данных и классификации избыточного веса и ожирения у школьников и у взрослых берется такой показатель, как индекс массы тела (ИМТ). В Российской Федерации для расчета берется следующая формула: вес (кг) / рост² (м). У взрослых ИМТ должен быть от 18,5 до 25. Это соответствует нормальному весу. Однако данный показатель имеет ограничения. Он не позволяет точно определить, связана ли избыточная масса тела с увеличенной мышечной массой или с наличием излишнего жира. В связи с этим ИМТ является только приблизительным коэффициентом ожирения [5]. Помимо ИМТ, существуют и другие методики, позволяющие провести оценку физического состояния. Это, например, охват талии, отношение его к охвату бедер, толщина кожной складки и так далее [6].
Для оценки физического развития детей более раннего возраста в рутинной практике производится измерение роста и массы тела, а также дальнейшая их интерпретация с учетом возрастной группы и с применением специализированных таблиц [7]. В основу их разработки положено многоцентровое исследование показателей развития. Его Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) проводила в 1997–2003 годах с целью построения новых кривых, предназначенных для оценки роста и развития детей во всем мире [8]. Данные таблицы представлены в открытом доступе и могут быть повсеместно использованы в рамках стандартного врачебного приема.
Питание матери во время беременности и метаболическое программирование ребенка являются актуальными темами в современном научном мире. Особую значимость они приобретают в эпоху эпидемии ожирения. В ходе исследований установлено, что чем выше калорийность рациона, тем значительнее прибавка массы тела во время беременности. Однако при дальнейшем изучении выявлено, что даже у женщин на изоэнергетической диете скорость набора веса различается. Беременные, в рационе которых высокоуглеводная пища (в частности, сахара) и малое содержание жира, имеют более высокую прибавку, чем придерживающиеся низкоуглеводного питания. У женщин в первой группе была на 14% большая вероятность избыточного набора веса. Более того, беременные, в чьем рационе наблюдалось максимальное количество овощей и фруктов, имели на 60% ниже риск развития нарушения прибавки массы тела. Также благоприятное влияние оказывало употребление растительных белков [9]. В настоящее время в Российской Федерации наиболее часто в период беременности медицинский персонал рекомендует женщинам ограничить прием продуктов с химическими добавками, специй и приправ, кондитерских, хлебобулочных и макаронных изделий. Основными причинами рекомендуемых ограничений диет являются риск излишнего набора веса, гестационного сахарного диабета (СД) и отеки [10].
Кроме того, наличие метаболического синдрома и/или СД у женщины также коррелирует с последующим развитием избыточной массы тела у ребенка. Существуют различные подходы по ведению беременности на фоне сопутствующего ожирения. Данные стратегии включают в себя как модификацию рациона, так и физическую активность. Однако выбор наиболее рационального метода зависит от величины ИМТ, а также от наличия сопутствующих заболеваний [11].
Но не только избыточная масса тела, но и недостаток питания может внести свой вклад в метаболическое программирование ребенка. Под недостатком МТ подразумевается ИМТ ниже 18,5 кг/м². Этот показатель распространен среди женщин репродуктивного возраста в развивающихся странах, однако распространенность низкого ИМТ во всем мире сократилась с 14,6 в 1975 до 9,7% в 2014 году [12]. Значительное ограничение рациона в период гестации может иметь долговременное и отсроченное влияние на физическое развитие ребенка. Согласно полученным данным, низкое потребление энергии (менее 900 ккал в день) во время беременности ассоциировано с более высокой массой тела у детей женского пола в возрасте 58 лет. Однако подобной тенденции не наблюдается у мальчиков [13]. Схожие результаты также были получены в исследовании A.C. Ravelli и соавторов, когда было продемонстрировано, что голодание женщины во время беременности ассоциировано с повышением индекса массы тела и охвата талии в возрасте 50 лет только у детей женского пола. Наиболее значимая ассоциация наблюдается при дефиците питания во втором триместре (около 20 недель) по сравнению с первыми и последними десятью неделями гестации [14]. В настоящее время проблема недостаточности питания у беременных и детей раннего возраста вновь становится актуальной вследствие пандемии, вызванной новой коронавирусной инфекцией COVID-19. Резкое увеличение стоимости продуктов особенно повлияло на уровень жизни в странах с низким и средним уровнем дохода [15].
Помимо питания, стрессовое воздействие во время беременности может способствовать развитию избытка массы тела у ребенка. В частности, установлен повышенный риск инсулинорезистентности уже во взрослом возрасте. В лабораторных исследованиях выявлено, что дифференцировка предшественников адипоцитов в присутствии инсулина стимулируется кортизолом. При изучении детей, рожденных от матерей, потерявших близкого человека во время беременности, был продемонстрирован более высокий риск развития ожирения в старшем возрасте [16].
Таким образом, энергетически сбалансированное питание с адекватным содержанием белков и жиров в период беременности может являться протективным фактором в отношении избыточной массы тела у детей в старшем возрасте. Негативное влияние на физическое развитие ребенка оказывает не только избыточное питание, но и его дефицит. Помимо диеты, значимое воздействие наблюдается при наличии стрессовой ситуации у матери во время беременности. Установлено, что женщины являются более восприимчивыми в плане влияния факторов риска, чем мужчины.
В современном мире ведутся активные научные исследования в отношении улучшения качества рациона беременных женщин. Это возможно в том числе благодаря включению в диету различных протеиновых и энергетических комплексов. В ходе рандомизированного исследования в Гватемале женщины (а в последующем и их дети в раннем возрасте) получали высокобелковые и небелковые добавки во время беременности, лактации. Новорожденные в первой группе имели более высокую массу тела при рождении, большую прибавку и более низкий уровень глюкозы в крови [17]. Было установлено, что более высокая масса тела при рождении в целом ассоциирована с более низкой распространенностью ожирения в будущем. Однако значимой разницы между группами в отношении этого заболевания уже во взрослом возрасте не обнаружено [18].
В Великобритании провели когортное исследование, изучавшее пищевые привычки беременных женщин в 32 недели гестации, затем их детей, а также распространенность ожирения в возрасте 10 лет. В результате было установлено, что потребление белков и жиров матерью имеет значимую корреляцию с их употреблением у детей. Это само по себе ассоциировано с количеством жировой ткани в составе тела ребенка. Однако не отмечено никакой закономерности между диетой во время беременности и последующим количеством жира у детей [19].
В современном мире особое внимание уделяется микронутриентному статусу будущей матери и его влиянию на развитие ожирения у ребенка [20]. Однако большинство полученных результатов противоречиво. В настоящее время уже опубликованы некоторые данные в пользу того, что дефицит витаминов B12, D и фолиевой кислоты может быть ассоциирован с развитием ожирения у ребенка. Важно, что дефицит микронутриентов наблюдается у женщин даже при условии их дополнительной дотации. Помимо этого, микронутриентная недостаточность также коррелирует с нарушением толерантности к глюкозе у беременных. Особенно четко данная взаимосвязь наблюдается при низком содержании B12 и повышенной концентрации фолиевой кислоты. Кроме того, дети, рожденные от женщин с дефицитом витамина D, имели большее количество висцерального жира. В проведенном исследовании в Российской Федерации была выявлена дефицитность рациона беременных по отдельным нутриентам при нормальной энергоценности. В среднем отмечались адекватные показатели обеспеченности белковым, жировым и углеводным компонентами. Из макроэлементов наибольшим был дефицит витамина D, йода, цинка и железа.
В ходе рандомизированного плацебо-контролируемого исследования, проведенного в Непале, продемонстрировано, что дети в возрасте 6–8 лет, чьи матери получали препараты, содержащие витамин А, железо, цинк и фолиевую кислоту, начиная с 11 недель гестации имели значительно более высокий рост, меньшую толщину кожной складки в области трицепса и подлопаточной области, а также меньший жировой слой в области плеча, нежели их ровесники из контрольной группы, чьи мамы принимали только витамин А. Однако подобных ассоциаций не было отмечено в группах, которые применяли только фолиевую кислоту или фолиевую кислоту и железо, а также комплексы микронутриентов, содержащие в том числе те же количества железа, цинка и фолатов [21].
Лонгитюдинальное когортное исследование в Индии выявило корреляцию между приемом витамина B12 и фолиевой кислоты у женщин в период с 18-й по 28-ю неделю гестации и развитием ожирения и инсулинорезистентности у их детей в возрасте 6 лет. Установлено, что низкий уровень B12 и высокий уровень фолиевой кислоты ассоциированы с повышенным содержанием жировой ткани и инсулинорезистентностью [22]. Тем не менее похожее обсервационное исследование в Великобритании продемонстрировало отсутствие взаимосвязи приема фолиевой кислоты у беременных женщин с количеством жировой ткани у детей в возрасте 9 лет [23].
Употребление железа, цинка и фолиевой кислоты (начиная с ранних сроков беременности) может профилактировать развитие ожирения. Однако подобной корреляции не наблюдается при изолированном приеме вышеуказанных препаратов или микронутриентных комплексов. Уровень содержания витамина B12 в сыворотке крови во время беременности также может быть ассоциирован с ожирением в более старшем возрасте.
Для коррекции рациона и нутритивного статуса беременной женщины в современном мире возможно дополнительное использование витаминно-минеральных комплексов, а также специализированного лечебного питания. Кроме этого, в настоящее время в области сельского хозяйства ведутся масштабные исследования в направлении биообогащения различных продуктов. В частности, более чем в 140 государствах йодирование соли является обязательным. Помимо этого, в развивающихся странах, помимо обогащения пищи, также важно повышать ее доступность для беременных [24].
К сожалению, большинство исследований, проведенных по данной проблеме, носят обсервационный характер, из-за чего возникает существенное количество ограничений при интерпретации полученных результатов.
Таким образом, во время беременности важное значение имеет не только адекватная калорийность рациона, но и его качественный состав. Употребление большого количества фруктов и овощей, а также растительных белков имеет благоприятный эффект на прибавку веса во время гестации. Включение в питание простых углеводов, в частности продуктов с высоким содержанием сахара, наоборот, способствует чрезмерному набору МТ и развитию метаболического синдрома. Кроме того, важно поддерживать полноценный рацион с учетом не только макро-, но и микроэлементов. Помимо питания, необходимо сохранять стабильное психоэмоциональное состояние беременной, максимально минимизировав воздействие стрессовых факторов.
Взаимосвязь между весом при рождении и ожирением в детском и взрослом возрасте является актуальной темой для исследования как в развитых, так и в развивающихся странах. Большинство проведенных в настоящее время работ демонстрируют, что более высокий вес при рождении ассоциирован с более высоким индексом массы тела в последующем. Однако присутствуют дополнительные факторы (например, гестационный возраст, курение матери, социально-экономический статус), которые также могут влиять на изучаемые параметры [25].
Помимо этого, что низкая масса тела при рождении ассоциирована с более высоким риском метаболического синдрома, а также с ожирением [25], наблюдаются положительные корреляции с постнатальным догоняющим ростом [26] и инсулинорезистентностью в более старшем возрасте [27]. В то же время исследования, проведенные в Великобритании, продемонстрировали, что низкая масса тела при рождении ассоциирована с более высоким содержанием жировой ткани в старшем возрасте [28]. Другая английская работа также подтвердила полученные результаты. Масса тела при рождении была обратно пропорциональна общему количеству жировой ткани с поправкой на возраст, рост и вес ребенка [29].
Известно, что при проведении клинических исследований в странах с различным уровнем дохода в результатах нередко получаются значимые различия. Особенно это актуально при изучении тем питания и обеспеченности микронутриентами. Однако исследования по изучению массы тела при рождении и ее взаимосвязи с развитием ожирения, проведенные в развивающихся странах, демонстрируют схожие результаты: низкая масса тела при рождении ассоциирована с низким индексом МТ. Тем не менее эти пациенты имеют тенденцию к накоплению большего количества жировой ткани и меньшего количества мышечной, в том числе и во взрослом возрасте. Так, исследование, проведенное в Индии, продемонстрировало, что масса тела при рождении была ассоциирована с количеством мышечной ткани и ростом, но не коррелировала с соотношением охвата талии к бедрам в возрасте 30 лет [30]. Кроме этого, для женщин были дополнительно выявлены ассоциации между МТ при рождении и толщиной складки трицепса и подлопаточной области, а также индексом массы тела во взрослом возрасте — пациенты с массой тела менее 2 500 г имели большую толщину складки трицепса и подлопаточной области, чем те, чей вес при рождении был более 3 250 г [31]. В подобном исследовании, проведенном в Гватемале, более высокий вес при рождении ассоциирован с более высоким ростом, массой тела и количеством нежировой ткани в возрасте 21–27 лет. Важно, что позитивная корреляция наблюдалась между весом при рождении и количеством жира только у женщин [32]. Кроме того, при дальнейшем наблюдении в данной когорте масса тела при рождении была позитивно ассоциирована с ИМТ и количеством нежировой ткани в возрасте 33 лет. Систематический обзор, проведенный в 2005 году, продемонстрировал, что быстрая прибавка веса в раннем возрасте, характерная для маловесных новорожденных, коррелирует с последующим риском развития ожирения [33]. Более поздний анализ данных пациентов показал, что вес при рождении достовернее ассоциирован с количеством мышечной ткани, нежели жировой [34]. В различных исследованиях неоднократно было подтверждено, что низкая масса тела при рождении ассоциирована с меньшим количеством мышечной ткани и избытком висцерального жира. Высокая МТ на момент рождения положительно коррелирует с большим количеством жировой ткани в целом и ожирением в более старшем возрасте. Таким образом, установлено, что как недостаток, так избыток питания может являться фактором риска ожирения у взрослых [35].
В целом, несмотря на то что все эти исследования являлись обсервационными, были получены схожие данные. Пациенты с низкой массой тела при рождении имели меньший объем мышечной ткани и более низкий ИМТ в более старшем возрасте. Однако у них наблюдается большее количество жировой ткани, что является прямым фактором риска для развития сердечно-сосудистых и других хронических заболеваний. Важно, что в ходе множества исследований взаимосвязь с женским полом не считается однозначной. Гендерные различия требуют дополнительных исследований. Кроме того, необходимо дальнейшее изучение взаимосвязи высокой массы тела при рождении (более 4 000 г) и метаболических особенностей в старшем возрасте.
Таким образом, низкая масса тела при рождении может рассматриваться как фактор риска развития избыточного веса и ожирения в более старшем возрасте.
Согласно рекомендациям ВОЗ, важно сохранять исключительно грудное вскармливание в течение первых 6 месяцев жизни ребенка. Однако в реальности его распространенность во всем мире значительно ниже. Оптимальной длительностью лактации для кормления здорового новорожденного является 6 месяцев исключительно грудного вскармливания с общей продолжительностью в течение 2 лет. В настоящий момент не установлено, ассоциировано ли сокращение периода естественного вскармливания с последующим увеличением числа людей с избыточной массой тела (или это просто совпадение). Большинство исследований проводились в разных странах, где группой сравнения выступали дети, получающие адаптированные молочные смеси. И эти результаты нельзя полностью экстраполировать на развивающиеся государства.
Для того чтобы оценить взаимосвязь между грудным вскармливанием и детским ожирением, был проведен систематический обзор. В результате установлено, что наблюдается протективный эффект практически во всех проанализированных исследованиях [36]. Было выявлено, что в семи из девяти работ определено положительное влияние грудного молока на профилактику ожирения у детей в более старшем возрасте. В среднем риск снижался на 22% [37].
Кроме этого, T. Harder и соавторы провели метаанализ для определения взаимосвязи длительности грудного вскармливания и развития ожирения. Было выявлено, что один месяц кормления грудью уменьшает риск избыточной массы тела в более старшем возрасте на 4%. Однако никакие дополнительные факторы в этом анализе учтены не были [38]. Другой систематический обзор, включающий в себя 39 наблюдений и рандомизированных исследований, тоже выполнялся с целью оценки влияния грудного вскармливания на распространенность избыточной массы тела или ожирения. В результате продемонстрированы статистически значимые данные в работах, которые учитывали социально-экономический статус и антропометрические показатели родителей [39].
В дальнейших исследованиях были получены схожие результаты. В 28 из 29 работ продемонстрирован протективный эффект грудного вскармливания в отношении развития избытка массы тела или ожирения. Позднее это исследование продолжилось. Дополнительно были учтены неопубликованные данные, а затем произведен метаанализ. Установлено, что среднее значение индекса массы тела у детей в возрасте старше двух лет фиксировалось ниже в группе, получавшей грудное молоко, по сравнению с теми, кто принимал адаптированные молочные смеси. Однако при учете таких факторов, как курение матери, ее ИМТ и социально-экономический статус, данная разница существенно сглаживалась. Несмотря на дополнительный риск, а также на возможные неточности в публикациях, скорее всего, грудное вскармливание имеет определенный профилактический эффект в отношении вероятности развития избытка массы тела в более старшем возрасте [40]. Дальнейшие исследования тоже подтвердили вышесказанные данные. Причем даже с учетом потенциальных дополнительных факторов риска. Нередко эта ассоциация имеет так называемый дозозависимый эффект (то есть более длительное грудное или исключительно грудное вскармливание способствует более низкому риску развития избыточной массы тела) [41, 42].
Несмотря на полученные данные, существуют исследования, в которых наблюдается негативная корреляция между естественным вскармливанием более чем четырех месяцев и быстрым набором МТ в течение первых двух лет жизни, а также развитием ожирения [43]. Тем не менее более поздние работы предоставляют все больше данных в пользу того, что грудное вскармливание — это протективный фактор в отношении ожирения / избытка массы тела [44, 45]. Например, исследование, проведенное в Индии, продемонстрировало, что чем длительнее период естественного вскармливания, тем ниже риск развития высокого ИМТ. Однако высокая вариабельность изучаемой популяции не позволяет сделать однозначные выводы [46].
Другое обсервационное исследование по изучению грудного и искусственного вскармливания, а также времени введения прикорма не обнаружило достоверной ассоциации с количеством жировой ткани у детей в возрасте 5 лет [47]. Тем не менее установлено, что быстрая прибавка массы тела в раннем возрасте имеет вышеуказанную взаимосвязь [48].
Кроме того, было проведено крупномасштабное рандомизированное исследование по изучению влияния грудного вскармливания на развитие детей в Беларуси (PROBIT). В него включили 17 046 здоровых новорожденных. За ними было организовано наблюдение в течение шести с половиной лет. В исследуемой группе проводилась работа с родителями согласно информационным материалам ВОЗ и ЮНИСЕФ, основанным на 10 шагах инициативы по продвижению грудного вскармливания (Baby-Friendly Hospital Initiative). Контрольная группа получала обычную помощь в рамках программы здравоохранения. Через год наблюдения 19,7% матерей в основной группе и 11,4% в контрольной продолжали кормить грудью детей в возрасте 12 месяцев. Распространенность естественного вскармливания была достоверно выше в исследуемой группе. Однако не установлено профилактического эффекта грудного молока на развитие ожирения [49]. Не отмечено значимых различий антропометрических показателей между двумя группами в возрасте шести с половиной лет. В целом небольшая разница распространенности грудного вскармливания между двумя группами могла внести вклад в то, что в результате не было получено статистически значимых различий по исследуемым параметрам [50].
В работе C.J. Bartok и соавторов предпринята попытка объяснения различных механизмов развития ассоциации между грудным вскармливанием и последующим развитием избытка массы тела и ожирения [51]. Одно из возможных объяснений состоит в том, что данная связь является ложной из-за того, что многие сопутствующие факторы риска нельзя четко контролировать в рамках обсервационных исследований. Кроме того, грудное вскармливание помогает новорожденным регулировать поступление пищи самостоятельно. Помимо этого, другие биоактивные факторы (например, лептин) могут также контролировать потребление энергии, ее расход и клеточную химию [52].
Таким образом, большинство полученных данных свидетельствуют в пользу того, что грудное вскармливание имеет профилактический эффект в отношении развития избытка массы тела у ребенка.
В настоящее время в развитых странах проведено ограниченное количество исследований, посвященных оценке времени введения прикорма. Полученные результаты имеют противоречивый характер. Исследования, проведенные в США, продемонстрировали, что существует возможное уменьшение на 0,1% распространенности лишнего веса у детей в возрасте от 3 месяцев до 3 лет на каждый месяц задержки введения прикорма. Результаты также учитывают такие сопутствующие факторы, как длительность грудного вскармливания, наличие ожирения у матери, раса, масса тела при рождении и возраст ребенка [53]. Хотя взаимосвязь была определена как значимая, этих данных недостаточно для создания убедительных рекомендаций. Более значимыми факторами определены семейные пищевые привычки, а также уровень физической активности [53].
Другое исследование было проведено в Дании. Под наблюдением находились дети от рождения до одного года. В работе дополнительно учитывались ИМТ матери до беременности, курение в период гестации, вес при рождении и в возрасте одного года, пол. Прибавка массы тела в первые 12 месяцев была значительно выше в группе детей, которым ввели прикорм в возрасте младше 16 недель, при условии что длительность грудного вскармливания составляла менее 20 недель. Также значимым фактором являлось ожирение у матери до беременности. В случае когда длительность естественного вскармливания составляла более 20 недель, срок введения прикорма не коррелировал с набором массы тела [54]. Другое лонгитудинальное исследование с целью сравнения веса и состава тела у детей в возрасте 7 лет было проведено в Великобритании. В ходе работы оценивалось раннее введение прикорма — до 15 недель жизни. Дополнительно учитывались такие факторы, как грудное вскармливание, вес при рождении и на момент первого прикорма, а также пол. В контрольную группу были включены дети, получавшие прикорм в возрасте 15 недель и старше. Было установлено, что раннее введение увеличивало объем жировой ткани в организме в среднем на 2% [55]. Кроме того, в Дании под наблюдением также находилась когорта детей, которым поздно ввели прикорм (овощи, мясо и др.). Было установлено, что это ассоциировано с низким риском ожирения [56]. Однако исследование, организованное в Великобритании, не подтвердило полученные результаты. Установлено, что время введения прикорма никак не ассоциировано с ожирением в возрасте 7 лет. Оценка результатов производилась с учетом таких факторов, как вес детей при рождении, пол, курение матери до беременности, период грудного вскармливания, ИМТ родителей, время просмотра телевизора, прибавка веса в первый год жизни, скорость роста, вес в возрасте 8, 18 месяцев, а также длительность сна.
Таким образом, в настоящее время недостаточно данных о влиянии сроков введения прикорма на развитие ожирения. Введение дополнительных продуктов в возрасте старше 16 недель жизни не повышает риск возникновения ожирения в будущем.
В Европе было организовано крупномасштабное двойное слепое рандомизированное исследование, которое включало в себя центры, расположенные в Бельгии, Германии, Италии, Польше и Испании. В ходе работы сравнивалось влияние адаптированных детских смесей с низким и высоким содержанием белка. В исследование были включены дети в возрасте 2 месяцев и старше. Оценивалось прежде всего их физическое развитие при различных типах питания. Установлено, что в группе получавших высокобелковую формулу большинство исследуемых параметров, в частности вес, было выше. Однако не отмечено значимых различий в росте. Его паттерн в обеих группах был сопоставим [57]. Другое рандомизированное контролируемое исследование в Великобритании продемонстрировало, что увеличение количества белка в диете ребенка на 28% приводит к повышению объема жировой ткани на 30% в возрасте 8 лет [58].
В ходе обсервационной исследовательской работы в Дании оценивалась связь между потреблением белка у детей в 9 месяцев с показателями роста, веса и толщиной кожных складок в 10 лет [59]. Была продемонстрирована положительная корреляция между количеством протеина и показателями физического развития, однако не отмечено ассоциации в отношении ИМТ и толщины кожных складок. Другое лонгитудинальное организовали в Германии. В процессе производилась оценка взаимосвязи между приемом белка в возрасте 6, 12, 18–24 месяцев и физическим развитием (вес, рост, ИМТ и толщина кожных складок) в возрасте 7 лет. Высокое потребление белка было выше, чем в среднем в популяции, — 2,6–3 г/кг в день. Это более чем в 2 раза выше рекомендованных норм ООН и ВОЗ для детей в возрасте 12, 18–24 месяцев [60]. В результате не было отмечено значимых корреляций между исследуемыми параметрами физического развития. Однако значимым являлось увеличение ИМТ и процента содержания жировой ткани на 0,29 SD, что соответствовало 1,36%. Схожие данные были получены в Швеции: употребление белка в возрасте 17–18 месяцев имеет положительную корреляцию с ИМТ в возрасте 4 лет (с учетом родительского ИМТ, общей калорийности рациона и отдельно углеводов) [61].
Таким образом, повышенное употребление белка в первые два года жизни может быть ассоциировано с повышением ИМТ, а также с увеличенным количеством жировой ткани в составе тела ребенка.
Исследование, проведенное в Великобритании, продемонстрировало, что потребление жиров в возрасте 18 месяцев не ассоциировано с показателями роста, массы и ИМТ у детей в 43 месяца. В ходе работы средний объем потребления жира составлял около 37 г в день, что соответствует 31% от общего калоража [62]. Еще одно исследование продемонстрировало, что высокое потребление жира (более 30%) в возрасте 12–18 месяцев положительно ассоциировано с повышенным количеством жировой ткани в организме в возрасте от 2 до 5 лет. Однако эта корреляция характерна только для тех детей, у кого наблюдалась быстрая прибавка веса. В группе пациентов с нормальной скоростью набора массы тела подобной ассоциации не отмечено.
Таким образом, повышенное употребление жиров в раннем возрасте не ассоциировано с последующим развитием ожирения.
В настоящее время существует немного исследований, которые бы оценивали влияние приема микронутриентов в раннем детстве на развитие ожирения в более старшем возрасте. Задачей одной из опубликованных работ была оценка эффективности модификации ежедневного рациона с целью повышения микронутриентного статуса. В ходе исследования изучался состав тела в течение года. Было установлено, что повышенное потребление цинка и железа не оказало значимого влияния на толщину кожных складок в области плеча или трицепса [63].
В ходе другого контролируемого исследования, организованного в Замбии, сравнивалось развитие и состав тела детей на грудном вскармливании в возрасте 9 месяцев. На момент включения возраст участников составлял полгода. В первой группе дети дополнительно получали обогащенную смесь орехов и бобовых. Во второй — еще одним компонентом данного микса являлась альфа-амилаза. Группу контроля составляли дети, получающие только грудное молоко. Наблюдение производилось в течение 3 месяцев [64]. Все дети из исследуемых групп имели значительно больший размер кожных складок по сравнению с группой контроля. Однако не было отмечено значимых различий в отношении роста и массы тела относительно возраста. Все показатели находились в пределах долженствующих значений [64]. Тем не менее существуют другие исследования, в которых была отмечена положительная корреляция между микронутриентным статусом и ожирением. В первую очередь данное утверждение справедливо для содержания железа и цинка. Однако не было продемонстрировано никакой длительной взаимосвязи [65, 66].
На современном этапе большинство исследований показали, что включение в рацион железа или витамина А у детей младше пяти лет не оказало значимого влияния на рост. Однако отмечено, что дополнительная дотация цинка имела определенные корреляции с ИМТ [67]. Важно, что оценка влияния микронутриентов в течение первых двух лет жизни имеет определенные трудности. У различных добавок обычно комплексный состав. Из-за этого возможность изучать изолированные микронутриенты ограниченна. Кроме того, большинство этих исследований проводится в Африке или Южной Азии, где распространенность избыточной массы тела или ожирения в целом очень низкая [67].
В текущий момент взаимосвязь между грудным вскармливанием и избыточной МТ до конца не установлена. Необходимы дополнительные контролируемые исследования. В настоящее время неэтично рандомизировать детей в группы грудного вскармливания и получающих адаптированную молочную смесь. В связи с этим продвижение естественного вскармливания может быть тем самым вмешательством, которое помогло бы проверить данную гипотезу. Необходимо принимать меры для того, чтобы убеждать женщин кормить детей грудью в той популяции, где изначально очень высокий процент матерей, использующих адаптированные молочные смеси. Такой подход может продемонстрировать более значимый эффект. Например, свыше 50% новорожденных детей младше шести месяцев в Китае получают адаптированную смесь. Известно, что высокий уровень потребления белка в раннем возрасте может быть ассоциирован с более высоким содержанием жировой ткани в составе тела и развитием ожирения в старшем возрасте. Исследования, направленные на определение взаимосвязи между микронутриентным статусом в первые годы жизни и избытком МТ в последующем, являются очень актуальными. Это связано с тем, что распространенность ожирения неуклонно растет даже в развивающихся странах, где недостаточность витаминов и минералов является очень частым явлением.
Таким образом, в настоящее время отсутствуют достоверные данные о влиянии дефицита микронутриентов в раннем возрасте на развитие ожирения у детей.
Физическое развитие (в первую очередь речь идет о весе и росте) в течение первых двух лет жизни отражает нутритивный статус детей. Исследования, проведенные ранее, обнаружили, что быстрая прибавка массы тела в этот период ассоциирована с более высоким риском ожирения в 6–8 лет. Дальнейшее мультицентровое исследование в США продемонстрировало, что быстрая прибавка МТ в первые 4 месяца жизни ассоциирована с избыточным весом в возрасте 7 и 20 лет. Дальнейшие исследовательские работы подтвердили эту взаимосвязь [68]. Таким образом, было установлено, что ранний возраст является одним из важных этапов для последующего формирования ожирения [68]. Более 27 исследований продемонстрировали, что быстрая прибавка массы тела в этот период положительно коррелирует с ожирением в дальнейшем. Тринадцать из 15 исследовательских работ (из которых только три были проведены в развивающихся странах) также подтвердили, что быстрые темпы физического развития увеличивают риск избытка МТ и ожирения. Однако в ходе анализа не учитывалось, в какой период развития наблюдалась значимая прибавка массы тела. В частности, важно, происходило ли это в первые шесть месяцев жизни или позднее [69]. Работа, проведенная в Бразилии, подтвердила, что быстрое физическое развитие в первое полугодие жизни ассоциировано с повышением ИМТ, а не с количеством жировой ткани. Как бы то ни было, быстрая прибавка в возрасте от 1 до 4 лет положительно коррелировала с высокими показателями ожирения. Вероятно, что именно период ускоренного набора веса может повлиять на развитие ожирения в последующем. Эти данные требуют уточнения, так как прибавка массы тела и темпы роста в первые 2 года жизни являются крайне низкими в развивающихся странах [70].
Согласно данным другого систематического обзора, быстрый набор веса в течение первого года жизни ассоциирован с ожирением и повышением ИМТ в более старшем возрасте [71]. Подобные данные также были получены и для первых двух лет жизни [72]. Это согласуется с гипотезой о том, что акселерация роста и особенности питания в раннем возрасте могут вносить вклад в повышение риска сердечно-сосудистых заболеваний в будущем [73].
Несмотря на полученные данные, анализ проведенных исследований вызывает ряд трудностей. Во многих работах определения быстрого набора массы тела различаются. Кроме того, довольно сложно выявить прибавку МТ на популяционном уровне, так как регулярное взвешивание не проводится в рутинной практике. Некоторые исследования определяют быстрый набор массы тела в период от рождения до двух лет как увеличение, соответствующее более 0,67 SD. Такая прибавка ассоциирована с высоким риском ожирения, повышением общего количества жировой ткани и висцерального жира.
В развивающихся странах тоже активно проводятся клинические исследования по изучению взаимосвязи набора массы тела и темпов роста в раннем и более старшем возрасте. Работа по изучению детей в Индии установила, что набор веса в первые два года жизни имеет положительную ассоциацию с ИМТ и мышечной массой тела в возрасте 21–27 лет. При расчете были учтены такие данные, как вес матери и социально-экономический статус. Установлено, что более быстрое изменение ИМТ в первые два года жизни ассоциировано с большим объемом мышечной ткани. Однако отсутствует четкая взаимосвязь с толщиной кожных складок. Исследование в Гватемале изучало темпы роста детей в первые 2 года жизни. Оценка полученных данных производилась в возрасте 21–27 лет. В результате было установлено, что задержка роста в раннем возрасте ассоциирована с более низким ростом в последующем, а также с меньшим количеством мышечной ткани в составе тела [74]. Однако не отмечено какой-либо зависимости между темпами роста в два года и последующим соотношением обхвата талии к обхвату бедер [74]. Позднее в Гватемале была проведена оценка показателей физического развития в возрасте 3 лет. В ходе работы выявлена крайне высокая распространенность белково-энергетической недостаточности (около 64%). Детское ожирение определялось менее чем в 2% случаев. При повторном обследовании данной группы в возрасте около 33 лет выявлено, что распространенность избыточной массы тела у взрослых составила 52%. Когортное исследование в Бразилии продемонстрировало, что набор МТ в первые 2 года жизни положительно ассоциирован с более высоким ИМТ и объемом мышечной ткани в составе тела, однако лишь незначительно — с количеством жировой [75]. Совместный анализ различных работ показал, что прибавка веса в первые 24 месяца жизни имеет более значимую корреляцию с количеством мышечной ткани, нежели жировой.
Таким образом, установлено, что быстрая прибавка массы тела в течение первых 2 лет жизни коррелирует с более высоким ИМТ в последующем. Однако его повышение ассоциировано с количеством мышечной ткани. В настоящий момент недостаточно данных для определения взаимосвязи показателей физического развития в раннем возрасте с объемом жировой ткани в более старшем. Тем не менее наблюдается определенная тенденция. Кроме того, темпы роста в первые годы жизни также могут коррелировать с количеством мышечной ткани. Однако дальнейшие исследования необходимы для того, чтобы определить, как именно скорость роста влияет на состав тела в последующем.
Проблема ожирения является комплексной и требует мультидисциплинарного подхода. Профилактика избыточной массы тела у детей должна начинаться во время беременности и продолжаться на протяжении всего периода взросления. Важно контролировать рацион ребенка, чтобы он был адекватно сбалансирован не только по макро-, но и по микронутриентам. Социальное продвижение и поддержка грудного вскармливания должны являться одними из самых приоритетных задач в рамках современного здравоохранения. Однако важно помнить, что невозможно изолированно поддерживать здоровое питание и образ жизни только у ребенка. В первую очередь работа должна проводиться со всеми членами семьи для создания стабильного и долгосрочного эффекта. Только такой подход поможет победить эпидемию ожирения в современном обществе.
1. **Всемирная организация здравоохранения. Проблема ожирения: краткие статистические данные. 2021. URL: https://www.euro.who.int/ru/health-topics/noncommunicable-diseases/obesity/data-and-statistics.**
2. United Nations System. Standing Committee on Nutrition. Progress in nutrition. 6th report on the world nutrition situation. Regional trends. Maternal nutrition. Nutrition security.
3. ЮНИСЕФ. Исследовательский центр «Инноченти». Выпуск № 7 [Электронный ресурс]. URL: www.unicef.org/irc. [UNICEF. Innocenti Research Center. Issue № 7 [Electronic resource]. URL: www.unicef.org/irc. (In Russ.)].
4. Комиссия ВОЗ — ЮНИСЕФ — Lancet: человечество не справляется с задачей по обеспечению для детей здоровой жизни и пригодного для жизни климата в будущем. Нью-Йорк/Лондон/Женева. 2020. [WHO – UNICEF Commission – Lancet: Humanity is failing to deliver healthy lives and livable climates for children in the future. New York. London. Geneva. 2020. (In Russ.)].
5. Европейское региональное бюро ВОЗ. Индекс массы тела (ИМТ). 2022. [WHO Regional Office for Europe. Body mass index (BMI). 2022. (In Russ.)].
6. Yang Z., Huffman S.L. Nutrition in pregnancy and early childhood and associations with obesity in developing countries. Maternal & Child Nutrition. 2013; 9: 105–19.
7. Rae J.W. Курс обучения по оценке роста детей. Интерпретация показателей развития. Женева, 2009. [Rae J.W. A training course on assessing the growth of children. Interpretation of development indicators. Geneva, 2009. (In Russ.)].
8. Всемирная организация здравоохранения. Стандартные показатели ВОЗ в области развития ребенка. [World Health Organization. WHO standard indicators for child development. (In Russ.)].
9. Chong M.F., Godfrey K.M., Gluckman P. et al. Influences of the perinatal diet on maternal and child health: insights from the GUSTO study. Proceedings of the Nutrition Society. 2020; 79 (3): 253–8.
10. Яковлев Я.Я. МФК, КММ, ЩСП, СМА. Оценка фактического состояния питания беременных и кормящих женщин. Мать и дитя в Кузбассе. 2020; 4 (83): 12–8. [Yakovlev Ya.Ya. Evaluation of the actual nutritional status of pregnant and lactating women. Mother and Child in Kuzbass. 2020; 4 (83): 12–8. (In Russ.)].
11. Peacock L., Seed P.T., Dalrymple K.V. et al. The UK Pregnancies Better Eating and Activity Trial (UPBEAT). Pregnancy outcomes and health behaviours by obesity class. International Journal of Environmental Research and Public Health. 2020; 17 (13): 4712.
12. Victora C.G., Christian P., Vidaletti L.P. et al. Revisiting maternal and child undernutrition in low-income and middle-income countries: variable progress towards an unfinished agenda. The Lancet. 2021; 397 (10282): 1388–99.
13. Stein A.D., Kahn H.S., Rundle A. et al. Anthropometric measures in middle age after exposure to famine during gestation: evidence from the Dutch famine. The American Journal of Clinical Nutrition. 2007 1; 85 (3): 869–76.
14. Ravelli A.C., van der Meulen J.H., Osmond C. et al. Obesity at the age of 50 y in men and women exposed to famine prenatally. The American Journal of Clinical Nutrition. 1999; 70 (5): 811–6.
15. Shekar M., Condo J., Pate M.A., Nishtar S. Maternal and child undernutrition: progress hinges on supporting women and more implementation research. The Lancet. 2021; 397 (10282): 1329–31.
16. Entringer S., Buss C., Swanson J.M. et al. Fetal Programming of body composition, obesity, and metabolic function: the role of intrauterine stress and stress biology. Journal of Nutrition and Metabolism. 2012; 2012: 1–16.
17. Oken E. Maternal and child obesity: the causal link. Obstetrics and Gynecology Clinics of North America. 2009; 36 (2): 361–77.
18. Corvalan C., Gregory C., Ramirez-Zea M. et al. Size at birth, infant, early and later childhood growth and adult body composition: a prospective study in a stunted population. International Journal of Epidemiology. 2007; 36 (3): 550–7.
19. Brion M.-J.A., Ness A.R., Rogers I. et al. Maternal macronutrient and energy intakes in pregnancy and offspring intake at 10 y: exploring parental comparisons and prenatal effects. The American Journal of Clinical Nutrition. 2010; 91 (3): 748–56.
20. Christian P., Stewart C.P. Maternal micronutrient deficiency, fetal development, and the risk of chronic disease. The Journal of Nutrition. 2010; 140 (3): 437–45.
21. Stewart C.D., Morris B.H., Huseby V. et al. Randomized trial of sterile water by gavage drip in the fluid management of extremely low birth weight infants. Journal of Perinatology. 2009; 29 (1): 26–32.
22. Yajnik C.S., Deshpande S.S., Jackson A.A. et al. Vitamin B12 and folate concentrations during pregnancy and insulin resistance in the offspring: the Pune Maternal Nutrition Study. Diabetologia. 2008; 51 (1): 29–38.
23. Lewis S.J., Leary S., Davey Smith G., Ness A. Body composition at age 9 years, maternal folate intake during pregnancy and methyltetrahydrofolate reductase (MTHFR) C677T genotype. British Journal of Nutrition. 2009; 102 (04): 493.
24. Heidkamp R.A., Piwoz E., Gillespie S. et al. Mobilising evidence, data, and resources to achieve global maternal and child undernutrition targets and the Sustainable Development Goals: an agenda for action. The Lancet. 2021; 397 (10282): 1400–18.
25. Oken E., Gillman M.W. Fetal origins of obesity. Obesity Research. 2003; 11 (4): 496–506.
26. Ong K.K.L. Association between postnatal catch-up growth and obesity in childhood: prospective cohort study. BMJ. 2000; 320 (7240): 967–71.
27. Morrison J.L., Duffield J.A., Muhlhausler B.S. et al. Fetal growth restriction, catch-up growth and the early origins of insulin resistance and visceral obesity. Pediatric Nephrology. 2010; 25 (4): 669–77.
28. Kensara O.A., Wootton S.A., Phillips D.I. et al. Fetal programming of body composition: relation between birth weight and body composition measured with dual-energy X-ray absorptiometry and anthropometric methods in older Englishmen. The American Journal of Clinical Nutrition. 2005; 82 (5): 980–7.
29. Gale C.R., Martyn C.N., Kellingray S. et al. Intrauterine programming of adult body composition. The Journal of Clinical Endocrinology & Metabolism. 2001; 86 (1): 267–72.
30. Sachdev H.S., Fall C.H., Osmond C. et al. Anthropometric indicators of body composition in young adults: relation to size at birth and serial measurements of body mass index in childhood in the New Delhi birth cohort. The American Journal of Clinical Nutrition. 2005; 82 (2): 456–66.
31. Li H., Stein A.D., Barnhart H.X. et al. Associations between prenatal and postnatal growth and adult body size and composition. The American Journal of Clinical Nutrition. 2003; 77 (6): 1498–505.
32. Corvalan C., Gregory C., Ramirez-Zea M. et al. Size at birth, infant, early and later childhood growth and adult body composition: a prospective study in a stunted population. International Journal of Epidemiology. 2007; 36 (3): 550–7.
33. Victora C.G., Sibbritt D., Horta B.L. et al. Weight gain in childhood and body composition at 18 years of age in Brazilian males. Acta Paediatrica. 2007; 96 (2): 296–300.
34. Kuzawa C.W., Hallal P.C., Adair L. et al. Birth weight, postnatal weight gain, and adult body composition in five low and middle income countries. American Journal of Human Biology. 2012; 24 (1): 5–13.
35. Fall CHD. Evidence for the intra-uterine programming of adiposity in later life. Annals of Human Biology. 2011; 38 (4): 410–28.
36. Owen C.G., Martin R.M., Whincup P.H. et al. The effect of breastfeeding on mean body mass index throughout life: a quantitative review of published and unpublished observational evidence. The American Journal of Clinical Nutrition. 2005; 82 (6): 1298–307.
37. Arenz S., Rückerl R., Koletzko B., von Kries R. Breast-feeding and childhood obesity — a systematic review. International Journal of Obesity. 2004; 28 (10): 1247–56.
38. Harder T., Bergmann R., Kallischnigg G., Plagemann A. Duration of breastfeeding and risk of overweight: a meta-analysis. American Journal of Epidemiology. 2005; 162 (5): 397–403.
39. Horta B.L. Bahl R., Martines J.C., Victora C.G. Evidence on the long-term effects of breastfeeding: systematic review and meta-analyses. WHO. 2007.
40. Beyerlein A., Toschke A.M., von Kries R. Breastfeeding and childhood obesity: shift of the entire BMI distribution or only the upper parts? Obesity. 2008; 16 (12): 2730–3.
41. Dewey K.G. Is breastfeeding protective against child obesity? Journal of Human Lactation. 2003; 19 (1): 9–18.
42. Reynolds D., Hennessy E., Polek E. Is breastfeeding in infancy predictive of child mental well-being and protective against obesity at 9 years of age? Child: Care, Health and Development. 2014; 40 (6): 882–90.
43. Karaolis-Danckert N., Günther A.L., Kroke A. et al. How early dietary factors modify the effect of rapid weight gain in infancy on subsequent body-composition development in term children whose birth weight was appropriate for gestational age. The American Journal of Clinical Nutrition. 2007; 86 (6): 1700–8.
44. Van Rossem L., Taveras E.M., Gillman M.W. et al. Is the association of breastfeeding with child obesity explained by infant weight change? International Journal of Pediatric Obesity. 2011; 6 (2–2): e415–22.
Davis J.N., Whaley S.E., Goran M.I. Effects of breastfeeding and low sugar-sweetened beverage intake on obesity prevalence in Hispanic toddlers. The American Journal of Clinical Nutrition. 2012; 95 (1): 3–8.
Caleyachetty A., Krishnaveni G.V., Veena S.R. et al. Breastfeeding duration, age of starting solids and high BMI risk and adiposity in Indian children. Maternal & Child Nutrition. 2013; 9 (2): 199–216.
Burdette H.L., Whitaker R.C., Hall W.C., Daniels S.R. Breastfeeding, introduction of complementary foods, and adiposity at 5 y of age. The American Journal of Clinical Nutrition. 2006; 83 (3): 550–8.
Stettler N. Infant feeding practices and subsequent development of adipose tissue. 2011: 215–25.
Kramer M.S., Matush L., Vanilovich I. et al. Effects of prolonged and exclusive breastfeeding on child height, weight, adiposity, and blood pressure at age 6,5 y: evidence from a large randomized trial. The American Journal of Clinical Nutrition. 2007; 86 (6): 1717–21.
Rückinger S., von Kries R. Breastfeeding and reduced risk of childhood obesity: will randomized trials on breastfeeding promotion give the definite answer? The American Journal of Clinical Nutrition. 2009; 89 (2): 653–5.
Bartok C.J., Ventura A.K. Mechanisms underlying the association between breastfeeding and obesity. International Journal of Pediatric Obesity. 2009; 4 (4): 196–204.
Gillman M.W., Mantzoros C.S. Breast-feeding, adipokines, and childhood obesity. Epidemiology. 2007; 18 (6): 730–2.
Hediger M.L. Association Between infant breastfeeding and overweight in young children. JAMA. 2001; 285 (19): 2453.
Baker J.L., Michaelsen K.F., Rasmussen K.M., Sørensen T.I. Maternal pre-pregnant body mass index, duration of breastfeeding, and timing of complementary food introduction are associated with infant weight gain. The American Journal of Clinical Nutrition. 2004; 80 (6): 1579–88.
Wilson A.C., Forsyth J.S., Greene S.A. et al. Relation of infant diet to childhood health: seven year follow up of cohort of children in Dundee infant feeding study. BMJ. 1998; 316 (7124): 21–5.
Schack-Nielsen L., Sørensen T.I., Mortensen E.L., Michaelsen K.F. Late introduction of complementary feeding, rather than duration of breastfeeding, may protect against adult overweight. The American Journal of Clinical Nutrition. 2010; 91 (3): 619–27.
Koletzko B., von Kries R., Closa R. et al. Lower protein in infant formula is associated with lower weight up to age 2 y: a randomized clinical trial. The American Journal of Clinical Nutrition. 2009; 89 (6): 1836–45.
Singhal A. Does early growth affect long-term risk factors for cardiovascular disease? In: Importance of growth for health and development. Basel: KARGER; 2010: 55–69.
Hoppe C., Mølgaard C., Thomsen B.L. et al. Protein intake at 9 mo of age is associated with body size but not with body fat in 10-y-old Danish children. The American Journal of Clinical Nutrition. 2004; 79 (3): 494–501.
Günther A.L., Buyken A.E., Kroke A. Protein intake during the period of complementary feeding and early childhood and the association with body mass index and percentage body fat at 7 y of age. The American Journal of Clinical Nutrition. 2007; 85 (6): 1626–33.
Öhlund I., Hernell O., Hörnell A. et al. BMI at 4 years of age is associated with previous and current protein intake and with paternal BMI. European Journal of Clinical Nutrition. 2010; 64 (2): 138–45.
Rogers I.S., Emmett P.M. Fat content of the diet among preschool children in Southwest Britain: II. Relationship with growth, blood lipids, and iron status. Pediatrics. 2001; 108 (3): e49–e49.
Yeadall F., Gibson R., Kayira C., Umar E. Efficacy of a multi-micronutrient dietary intervention based on haemoglobin, hair zinc concentrations, and selected functional outcomes in rural Malawian children. European Journal of Clinical Nutrition. 2002; 56 (12): 1176–85.
Owino V.O., Kasonka L.M., Sinkala M.M. et al. Fortified complementary foods with or without α-amylase treatment increase hemoglobin but do not reduce breast milk intake of 9-mo-old Zambian infants. The American Journal of Clinical Nutrition. 2007; 86 (4): 1094–103.
Pinhas-Hamiel O., Newfield R.S., Koren I. et al. Greater prevalence of iron deficiency in overweight and obese children and adolescents. International Journal of Obesity. 2003; 27 (3): 416–8.
Cozzolino S.M.F., Marreiro D.D.N., Fisberg M. Zinc nutritional status in obese children and adolescents. Biological Trace Element Research. 2002; 86 (2): 107–22.
Ramakrishnan U., Nguyen P., Martorell R. Effects of micronutrients on growth of children under 5 y of age: meta-analyses of single and multiple nutrient interventions. The American Journal of Clinical Nutrition. 2009; 89 (1): 191–203.
Ong K.K., Emmett P., Northstone K. et al. Infancy weight gain predicts childhood body fat and age at menarche in girls. The Journal of Clinical Endocrinology & Metabolism. 2009; 94 (5): 1527–32.
Monteiro P.O.A., Victora C.G. Rapid growth in infancy and childhood and obesity in later life — a systematic review. Obesity Reviews. 2005; 6 (2): 143–54.
Wells J.C.K., Hallal P.C., Wright A. et al. Fetal, infant and childhood growth: relationships with body composition in Brazilian boys aged 9 years. International Journal of Obesity. 2005; 29 (10): 1192–8.
Baird J., Fisher D., Lucas P. et al. Being big or growing fast: systematic review of size and growth in infancy and later obesity. BMJ. 2005; 331 (7522): 929.
Ong K., Loos R. Rapid infancy weight gain and subsequent obesity: systematic reviews and hopeful suggestions. Acta Paediatrica. 2006; 95 (8): 904–8.
Singhal A., Lucas A. Early origins of cardiovascular disease: is there a unifying hypothesis? The Lancet. 2004; 363 (9421): 1642–5.
Li H., Stein A.D., Barnhart H.X. et al. Associations between prenatal and postnatal growth and adult body size and composition. The American Journal of Clinical Nutrition. 2003; 77 (6): 1498–505.
Victora C.G., Sibbritt D., Horta B.L. et al. Weight gain in childhood and body composition at 18 years of age in Brazilian males. Acta Paediatrica. 2007; 96 (2): 296–300.
Вклад авторов. С.Г. Макарова, О.Б. Ладодо, Т.В. Буцкая, А.П. Фисенко, С.А. Сметанина, Д.С. Чемакина, Д.С. Ясаков, Н.А. Мошкина: разработка дизайна исследования, получение данных для анализа, обзор публикаций по теме статьи, статистический анализ полученных данных, написание текста рукописи.
Authors contributions. S.G. Makarova, O.B. Ladodo, T.V. Butskaya, A.P. Fisenko, S.A. Smetanina, D.S. Chemakina, D.S. Yasakov, N.A. Moshkina: developing of research design, obtaining data for analysis, reviewing publications on the topic of the article, statistical analysis of the obtained data, article writing.
Конфликт интересов. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
Conflict of interest. The author declares no conflict of interest.
Финансирование. Исследование проведено без спонсорской поддержки.
Financing. The study was performed without external funding.
Статья поступила: 21.02.2022.
Принята к публикации: 30.03.2022.
Article received: 21.02.2022.
Accepted for publication: 30.03.2022.
Макарова Светлана Геннадиевна, д.м.н., руководитель Центра профилактической педиатрии ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ. Профессор кафедры многопрофильной клинической подготовки факультета фундаментальной медицины Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. Адрес: 119991, г. Москва, Ломоносовский пр-т, д. 2, стр. 1. Телефон: +7 (495) 967-14-20. E-mail: info@nczd.ru. ORCID: 0000-0002-3056-403X.
Ладодо Ольга Борисовна, к.м.н., руководитель Национального координирующего центра по поддержке грудного вскармливания педиатрии ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Министерства здравоохранения РФ. Адрес: 117997, г. Москва, ул. Академика Опарина, д. 4. Телефон: +7 (495) 531-44-44. E-mail: ladodo@oparina4.ru. ORCID: 0000-0002-4720-7231.
Буцкая Татьяна Викторовна, генеральный директор АНО «Центр будущих и состоявшихся родителей “Выбор родителей”», глава Комитета по охране матери и ребенка Евразийской организации экономического содружества. Адрес: 119285, г. Москва, ул. Мосфильмовская, д. 40. E-mail: tatiana.rodyru@gmail.com. ORCID: 0000-0002-6706-1794.
Фисенко Андрей Петрович, д.м.н., профессор, директор ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ. Адрес: 119991, г. Москва, Ломоносовский пр-т, д. 2, стр. 1. Телефон: +7 (495) 967-14-20. E-mail: fisenko@nczd.ru. ORCID: 0000-0001-8586-7946.
Сметанина Светлана Андреевна, д.м.н., заведующая кафедрой детских болезней лечебного факультета Тюменского государственного медицинского университета. Адрес: 625023, г. Тюмень, ул. Одесская, д. 54. Телефон: +7 (3452) 20-21-97. E-mail: tgmu@tyumsmu.ru. ORCID: 0000-0003-3525-9891.
Чемакина Дарья Сергеевна, к.м.н., ассистент кафедры детских болезней лечебного факультета Тюменского государственного медицинского университета. Адрес: 625023, г. Тюмень, ул. Одесская, д. 54. Телефон: +7 (3452) 20-21-97. E-mail: tgmu@tyumsmu.ru. ORCID: 0000-0002-3598-9600.
Ясаков Дмитрий Сергеевич, к.м.н., старший научный сотрудник отдела профилактической педиатрии ФГАУ «Национальный медицинский исследовательский центр здоровья детей» Министерства здравоохранения РФ. Адрес: 119991, г. Москва, Ломоносовский пр-т, д. 2, стр. 1. Телефон: +7 (495) 967-14-20. E-mail: info@nczd.ru.
Мошкина Наталья Алексеевна, советник Департамента международного сотрудничества и связей с общественностью Министерства здравоохранения Российской Федерации. Адрес: 127994, г. Москва, Рахмановский пер., д. 3. Телефон: +7 (495) 627-26-12. E-mail: MoshkinaNA@minzdrav.gov.ru. ORCID: 0000-0003-4157-5161.
prospect, 2, bld. 1. Phone: +7 (495) 967-14-20. E-mail: info@nczd.ru. ORCID: 0000-0002-3056-403X.
Ladodo Olga Borisovna, PhD, Head of the National Coordinating Center for Pediatric Breastfeeding Support of the FGBU «National Medical Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology named after Academician V.I. Kulakov», Ministry of Health of the Russian Federation. Address: 4, Academika Oparin St., Moscow, 117997. Phone: +7 (495) 531-44-44. E-mail: ladodo@oparina4.ru. ORCID: 0000-0002-4720-7231.
Butskaya Tatiana Viktorovna, General Director of ANO «Parents Choice» Center for Prospective and Expectant Parents, Head of the Committee on Mother and Child Protection of the Eurasian Economic Commonwealth Organization. Address: 40, Mosfilmovskaya St., Moscow, 119285, Russia. E-mail: tatiana.rodyru@gmail.com. ORCID: 0000-0002-6706-1794.
Fisenko Andrei Petrovich, MD, PhD, Professor, Director of the National Medical Research Center for Children’s Health of the Ministry of Health of the Russian Federation. Address: 119991, Moscow, Lomonosovsky prospect. 2, bld. 1. Phone: +7 (495) 967-14-20. E-mail: fisenko@nczd.ru. ORCID: 0000-0001-8586-7946.
Smetanina Svetlana Andreevna, MD, PhD, Head of Children’s Diseases Department of Medical Faculty, Tyumen State Medical University. Address: 625023, Tyumen, 54, Odesskaya St. Phone: +7 (3452) 20-21-97. E-mail: tgmu@tyumsmu.ru. ORCID: 0000-0003-3525-9891.
Chemakina Daria Sergeevna, PhD, Assistant of the Department of Children’s Diseases, Medical Faculty, Tyumen State Medical University. Address: 54, Odesskaya St., Tyumen, 625023. Phone: +7 (3452) 20-21-97. E-mail: tgmu@tyumsmu.ru. ORCID: 0000-0002-3598-9600.
Yasakov Dmitry Sergeyevich, PhD, Senior Researcher at the Department of Preventive Pediatrics, National Medical Research Center for Children’s Health, Ministry of Health of the Russian Federation. Address: 119991, Moscow, Lomonosovsky pr. 2, p. 1. Phone: +7 (495) 967-14-20. E-mail: info@nczd.ru.
Moshkina Natalya Alexeyevna, Advisor to the Department of International Cooperation and Public Relations, Ministry of Health of the Russian Federation. Address: 3, Rakhmanovsky Lane, Moscow, 127994. Phone: +7 (495) 627-26-12. E-mail: MoshkinaNA@minzdrav.gov.ru. ORCID: 0000-0003-4157-5161.