• Home
  • Онкология: неудачные итоги лечения и эффективные направления противоопухолевой терапии. Л.А. Ашрафян

Онкология: неудачные итоги лечения и эффективные направления противоопухолевой терапии. Л.А. Ашрафян

Онкология: неудачные итоги лечения и эффективные направления противоопухолевой терапии

УДК 616-006

DOI: 10.64831/2619-0001.2022.2.181015

Л.А. Ашрафян, д.м.н, профессор, академик РАН

ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Министерства здравоохранения РФ, г. Москва, Россия

РЕЗЮМЕ. В данной работе обозначены наиболее важные параметры злокачественного процесса, которые напрямую связаны с неэффективной терапией. Приведены основные точки приложения перспективной терапии в онкологии. Указаны современные направления лечения, способные более эффективно воздействовать на опухоль и развивать идею управляемого злокачественного процесса через перепрограммирование его ключевых звеньев.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ОНКОЛОГИЯ, ОПУХОЛЬ, РАК, КАНЦЕРОГЕНЕЗ, ОПУХОЛЕВЫЕ СТВОЛОВЫЕ КЛЕТКИ, ЭПИТЕЛИАЛЬНО-МЕЗЕНХИМАЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД

ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Л.А. Ашрафян. Онкология: неудачные итоги лечения и эффективные направления противоопухолевой терапии. Медицинский оппонент. 2022; 2 (18): 10—15.

UDC 616-006

Oncology: Failed Treatment and Effective Directions of Antitumor Therapy

L.A. Ashrafyan

FSBI «National Medical Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology named after Academician V.I. Kulakov», Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia

SUMMARY. This paper identifies the most important parameters of the malignant process that are directly related to therapy ineffectiveness. The main points of application of promising therapy in oncology are given. Modern directions of treatment that can more effectively influence the tumor and develop the idea of controlled malignant process through the reprogramming of its key links are indicated.

KEYWORDS: ONCOLOGY, TUMOR, CANCER, CARCINOGENESIS, TUMOR STEM CELLS, EPITHELIAL-MESENCHYMAL TRANSITION

FOR CITATION: Ashrafyan L.A. Oncology: failed treatment and effective directions of antitumor therapy. Meditsinskiiy opponent = Medical Opponent. 2022; 2 (18): 10—15.

Введение

Новое понимание феномена злокачественной опухоли выделяет онкологию из ряда медицинских дисциплин. Цель классической медицины — борьба с ошибками природы и восстановление нормы. Именно этим занят врач, когда устраняет дефект сердечного клапана, вставляет искусственные зубы или назначает гипотензивные препараты. Напротив, онкология — возможно, единственная медицинская дисциплина, которая ведет борьбу не с отклонениями от нормы, а с природой как таковой, поскольку борется с естественным биологическим феноменом [1]. В этом отношении данный раздел медицины близок к геронтологии. Последняя тоже борется с природой, с естественным феноменом старения. Возможно, именно поэтому борьба в обоих случаях так трудна. Уподобление рака другим заболеваниям кажется сомнительным, поскольку игнорирует одно их кардинальное различие: в основе «обычной» болезни — снижение или потеря функции соответствующего органа или системы (независимо от вызвавших его причин). Иное дело злокачественная опухоль — феномен, заключающийся в возникновении и развитии совершенно новой структуры, которая оказывает мощное и разностороннее воздействие на организм, в конечном итоге подчиняя его своим потребностям. Для того чтобы эта биологическая конструкция сформировалась и так успешно функционировала, очевидно, она должна была непредсказуемо длительно эволюционировать. История осмысленной онкологии не превышает и полутора веков. Мы многое узнали, наука с каждым днем открывает нам крупицы этого непознанного мира под названием «злокачественный процесс». Но до настоящего времени нет ясного понимания феномена рака, отсутствуют эффективные приемы борьбы с ним. На протяжении времени, доступного для объективной статистики (в течение 5 лет), удается излечить 33% больных, 47% пациентов погибает, у 20% заболевание имеет длительное хроническое течение.

Новый взгляд на сущность злокачественного процесса очень важен для дальнейшего развития фундаментальной и клинической онкологии. Он способен существенно скорректировать дальнейшие исследования и стратегию лечения.

Осмысление неудачных итогов лечения в онкологии

Постараемся обозначить наиболее важные параметры злокачественного процесса, которые напрямую связаны с неэффективной терапией:

— опухолевый процесс характеризуется тотальной клеточной гетерогенностью, в основе которой генетическая и эпигенетическая дивергенция;

— ключевым звеном рецидива являются опухолевые стволовые клетки (ОСК), обладающие мощным механизмом защиты в ходе противоопухолевой терапии;

— другой механизм рецидива заключен в природе дормантных метастазов, представленных преимущественно единичными ОСК;

— уникальным фактором злокачественного процесса становится резистентность к проводимой терапии, отражающая феноменальную способность опухоли к перепрограммированию своего развития;

— злокачественный процесс на всем своем протяжении сопровождается проканцерогенным воспалением, обеспечивающим наиболее эффективную реализацию многообразных процессов (эпигенетического перепрограммирования, неоангиогенеза и мн. др.);

— рак — хроническое заболевание. Большая часть его естественной истории (5–15 лет) приходится на доклинический этап (до 10⁹ клеточной массы);

— рак — системное заболевание. С этапа 10³ опухолевых клеток формируются условия для метастазирования, процесс приобретает системный характер;

— рак — это уникальный эволюционно сформированный биологический феномен со своей сигнальной системой, обеспечивающей гармоничное взаимодействие участников опухолевого процесса и обладающей обратной связью (первичная опухоль — ее циркулирующие компоненты — метастазы).

Способна ли современная клиническая онкология в полной мере осмыслить этот сложный биологический организм и выработать эффективную стратегию противоопухолевой терапии с учетом вышесказанного? Добавьте к этому огромное многообразие клинических проявлений злокачественного процесса, невозможность установления до начала лечения всех зон возможного опухолевого присутствия (а отсюда и проблема радикального лечения), а также ограниченность противоопухолевых лучевых и лекарственных методов в силу их отрицательного побочного влияния на здоровую клеточную популяцию, то становится понятной «перспектива успеха» в лечении онкологического больного.

Кризис современной онкологии заключен в том, что мы в полной мере не осознаем колоссальную сложность биологии опухоли и выстраиваем упрощенные, практически всегда неадекватные варианты терапии. Нет ни одного похожего друг на друга злокачественного процесса. Мы попытались однообразить и упростить опухолевые параметры, ограничив их различными классификациями. Но и тогда многократно убедились, что даже в рамках одной стадии и при одном варианте лечения получается диаметрально противоположный итог. Мы продолжаем упорно двигаться по этому пути, не имея объективных на то обоснований, но с мнимой надеждой (иллюзией) на успех. Такая деятельность периодически подкрепляется единичными примерами удач, что многократно усиливает наше профессиональное тщеславие и заблуждения. А неудачи? От них мы отстраняемся, не взваливаем этот груз на плечи персональной ответственности. Ведь операция была выполнена от двух до пяти лет назад. А рецидивы? Это не к нам. Мы молча согласились с закономерностью рецидивирования, являющегося неотделимой частью данного заболевания. При этом мы понимаем, что рецидив — уже неизлечимый процесс у большинства. Мы не в силах признать, что их причиной становятся порой приемы и методы лечения, которые реализовывались в ходе первоначальной терапии.

Прогресс в медицине в большей степени был всегда связан с появлением (разработкой) нового диагностического метода (теста) или вида лечения. Новые способы диагностики и терапии действительно перевели онкологическую практику на качественно другой, более высокий уровень. Это нашло отражение в развитии органосохраняющих и функционально щадящих методов лечения, к увеличению пятилетних сроков излечения. К сожалению, как свидетельствует статистика, более долгосрочные результаты мало чем отличаются от итогов, которые имели место 20–30 лет тому назад. Иными словами, онкологический процесс отступил лишь на время. Нам удалось увеличить период ремиссии, но мы не добились полного излечения. Размышления по этому поводу наталкивают на мысль о целесообразности более реальной цели в онкологии — например, о максимальном увеличении (на 15–20 лет) времени ремиссии (или о контролируемом хроническом онкологическом процессе с приемлемым качеством жизни). Разные цели формируют и различные задачи. Но главное для исследователя, особенно врача, — ощущение того, что прежние знания тормозят развитие. Это трудно признать. Одно из типичных человеческих качеств — инерционность мировосприятия. Новые знания всегда доставляют человеку неудобства, ведь ему приходится изменять образ мышления, профессиональные навыки. Рано или поздно понимание необходимости поиска новых путей становится частью научного и профессионального дискомфорта. И вот тогда начинается движение… Иными словами, прежде чем мы станем свидетелями новых парадигм и концепций, нужны зерна сомнений и неудовлетворенность существующим положением вещей.

Эффективная онкология: первые шаги

Понять парадигму — значит описать ее систему представлений. Если вы когда-либо пытались точно определить, что для вас ценно и во что вы верите, то знаете, как трудно это сделать. По сути своей, парадигма — система бессознательных верований. Мы живем ими, в соответствии с ними думаем и действуем. Если эта вера наполняется фактами, примерами, доказательствами и пр., то возникает концепция. В науке, и особенно в биологических дисциплинах, очень важно ощутить необходимость смены концепции и сделать первый шаг к формированию новой парадигмы. В научном мире существует принцип: реально то, что измеримо. А измеримо только то, что мы можем ощутить нашими пятью чувствами непосредственно или с помощью технических приспособлений. Также предполагается, что единственный правильный подход к получению истинных знаний — это отказ от эмоциональных предпочтений и какой-либо субъективности. Такой принцип взаимодействия ученого с миром возводит между человеческим сознанием и этим миром непреодолимую преграду. Чувства, интуиция и воображение объявлены чем-то недостойными. А ведь они позволяют человеку сделать первый шаг к формированию парадигмы. Почему мы согласны допустить интуицию и воображение во врачебной практике? Потому что это часто помогает в правильной диагностике и принятии нетривиальных решений, спасающих пациента. Можно привести пример о непредсказуемости эффекта в сложных системах. «Сложные системы нелинейные, т. е. их ответ на сумму внешних сигналов не равен сумме откликов на все эти сигналы, взятые по отдельности» (Е.Д. Свердлов, 2016). Злокачественный процесс — сложная и многоуровневая биологическая система. Невозможно уровнять один и тот же нозологический вариант рака у разных индивидуумов. Конфигурация злокачественного процесса, ответ на терапию, прогноз и очень много других параметров будут отличаться не только в различных участках первичной опухоли по мере прогрессии, но и в метастатических очагах и очагах рецидивов. Злокачественный процесс многогранен, пластичен и чаще непредсказуем. Невозможно учесть и блокировать огромное число сигнальных путей, обеспечивающих развитие опухоли. «Рак многомерен и сложен… Нужны простые решения» [2]. А есть ли они в онкологии?

История этого раздела медицины свидетельствует о фантастических усилиях и примерах борьбы с раком в самых различных направлениях медицинской науки. Сформировалась четкая парадигма, в основе которой лежит принцип: радикальное лечение способно эффективно излечить онкологическое заболевание. Эта модель соответствует пониманию, что злокачественный процесс — совокупность опухолевоизмененных клеточных популяций, удаление которых способно обеспечить излечение. У небольшой части онкологических больных действительно подобный подход срабатывает. Возможно, эти примеры и стали основанием для иллюзий, формируя точку зрения, что удаление видимой опухолевой клеточной массы является основным условием успешной терапии в онкологии. Именно данная точка зрения послужила стимулом совершенствования диагностической аппаратуры, способной выявлять минимальные (а порой и микроскопические) очаги злокачественного заболевания. Очевидно, что подобный подход не соответствует современному пониманию опухолевого процесса, его конфигурации, кинетики, закономерностей, по которым он формируется и прогрессирует.

Молекулярная биология за последние два-три десятилетия раскрыла многие характеристики начального и развитого канцерогенеза. Стало очевидным, что злокачественный процесс — крайне сложный биологический феномен, эволюция которого имеет филогенетическую и патогенетическую историю. Возрастной диапазон больных — от этапа внутриутробного развития до глубокой старости. Вместе с тем у подавляющего числа людей заболевание диагностируют после 50 лет, и это ассоциирует онкологический процесс со старением. В человеческой популяции в разные периоды ее истории срабатывали различные механизмы, регулирующие уровень средней продолжительности жизни. До середины XX века это были острые и хронические инфекционные заболевания, реже — эпидемии. Со второй половины XX столетия ситуация стала резко меняться. Отмечена четкая тенденция увеличения средней продолжительности жизни в экономически высокоразвитых странах. На авансцену вышли хронические неинфекционные патологические процессы (метаболический синдром, атеросклероз, онкологические заболевания), отражающие системные поломки и полиморбидность. Механизмы, лежащие в основе этих нарушений, многокомпонентны и напрямую связаны с воздействием цивилизационных процессов XX и XXI столетий. К сожалению, современная медицина мало преуспела в борьбе именно с хроническими заболеваниями.

Основной вектор этих процессов мощно влияет на генетику и эпигенетику человеческой популяции. Иными словами, современные хронические заболевания, в том числе и онкологические, эволюционно запрограммированы и стали частью важного механизма регулирования средней продолжительности жизни. Сформировался термин «канкрофилия» [3]. Попытки влияния на эти процессы до настоящего времени не имели успеха. И вряд ли можно кардинально изменить эволюционные часы, тем более что цивилизационные «успехи» еще более усугубляют список экологических и аккумуляционных «вредностей» с каждым годом.

Современная биология провалила «выяснение истинной сущности живой материи», также не удалось «выработать терапевтические средства», способные решать целый ряд проблем [4]. Мы не умеем лечить рак и подавляющее большинство заболеваний, таких как сахарный диабет, ожирение, муковисцидоз, болезни Альцгеймера и Паркинсона. Однако ситуация изменилась в лучшую сторону, и мы знаем, как обращаться с этими недугами с переменным успехом. Термины «успешное лечение» и «излечение» не эквивалентны. В течение второй половины XX века смертность от острых инфекционных заболеваний резко уменьшилась. Антибиотики действительно кардинально изменили спектр экологической модели болезней. Началась эра молекулярной биологии с попыткой осмысления основных хронических процессов. Спустя столетие исследований и размышлений о раке старая клиническая мысль о том, что «это потенциально злокачественная опухоль», остается в силе и дает не меньше информации, чем многие сложные определения. За последние полвека наши знания о молекулярных, клеточных характеристиках опухоли, ее микроокружения, разнообразия экологически детерминированных причин, вовлеченных в биологию рака, увеличились почти в геометрической прогрессии и сегодня представляют внушительный свод. Различные клеточные аномалии, функциональные и структурные, генетические и/или эпигенетические изменения стали частью представлений о канцерогенезе, его начальных этапах и прогрессировании. Но ни одно из них не может дать соответствующее объяснение событий, одновременно «необходимых» и «достаточных», чтобы спровоцировать неопластическую трансформацию клеток. С другой стороны, мы игнорируем сроки клеточных изменений (т. е. соматические мутации) или последовательность событий (например, развитие раковых стволовых клеток), послужившие основанием для критического злокачественного фенотипа. Это неудивительно, поскольку мы имеем дело с заболеванием, которое приводит к летальному исходу через несколько месяцев, через год или несколько десятков лет или к тому, что выжившие могут погибнуть от различных патологических процессов, не связанных с онкологией. Это свидетельствует о колоссальной сложности взаимодействий организма и развивающейся опухоли. Более чем за столетие в отношении рака были предложены к рассмотрению многие факторы и причины. В медицине, как и в других естественных науках, имеются свои фундаментальные концепции. Среди них закон, устанавливающий, что условием существования организма является сохранение постоянства внутренней среды (закон Клода Бернара) или гомеостаза (закон Уолтера Кеннона). Но для развития и роста организма необходимы дополнительные источники энергии и строительный материал. И это невозможно приобрести в замкнутой и полностью уравновешенной гомеостатической системе. Иными словами, для реализации программы развития организма необходимо нарушение стабильности, т. е. гомеостаза. Из этого следует, что наряду с законом сохранения гомеостаза в развивающейся системе должен выполняться и противоположный — закон отклонения гомеостаза. И здесь кроется очень важное уточнение. Легко показать, что после окончания развития нет никаких оснований для того, чтобы прекращались процессы, описываемые законом отклонения гомеостаза, ведь генетическая программа — это программа без конца. Она непосредственно направлена на воспроизведение вида. Механизмы, работающие на это, не обеспечены программой, которая выключала бы развитие (это пока никем не описано). Поэтому внутренние факторы, обеспечивающие нарушение гомеостаза для потребностей развития организма, будут продолжать действовать и после его окончания. Из этого следует, что на протяжении всей жизни организм будет испытывать те или иные отклонения гомеостаза. И чем длиннее человеческая жизнь, тем вероятность накопления различных поломок возрастает. Таким образом, основные хронические заболевания современности обусловлены преимущественно онтогенетическими причинами. Этот факт и создает основную трудность обозначения конкретных этиологических и патогенетических причин многих болезней в современной популяции и усложняет или делает неэффективными принципы стандартизации лечения. Молекулярно-биологический профиль заболеваний внутри нозологии имеет разнообразную панель энергетических, генетических, эпигенетических и других изменений. Последовательно или одновременно рак был отнесен к проблемам, связанным с нарушенным обменом веществ, дисфункцией ряда ферментов, слабостью противоопухолевой активности иммунной системы, нарушением процессов клеточной дифференцировки, с инфекциями, онкогенными вирусами, аберрантным программированием нормальных генов, активацией опухолевых генов, экспрессией генов, участвующих в положительной (протоонкогены) или отрицательной (супрессоры генов) регуляции роста клеток, в неуравновешенности антиапоптотических и проапоптотических путей в пользу первого, в нарушении гомеостатического контроля тканеспецифических стволовых клеток и в геномной нестабильности (совсем недавно). Список, конечно, неполный, но каждое из этих предложений несет часть истины. Основная трудность заключается в выборе среди предложенных концепций универсальной модели развития рака. Она также заключается в том, как различать причины, предшествующие онкогенной трансформации, от тех, которые являются фактически следствием этого заболевания. Недавно в соответствии с геномной концепцией было выдвинуто следующее утверждение: «Все виды рака вызваны соматическими мутациями; однако понимание биологических процессов генерации этих мутаций ограничено» [5]. Геномная нестабильность, которая сопутствует высокому уровню мутаций и встречается во многих опухолях, поддерживает данное высказывание. Рак — это клонирующая клеточная популяция, важной ее чертой является трансдифференциация прогрессирующих опухолевых клеток. Гетерогенность создает разные начальные условия для сложной системы раковой опухоли, что определяет непредсказуемость ее траектории, т. е. исхода болезни и лечения.

Из вышесказанного понятно, что онкология — одна из наиболее сложных и драматических дисциплин в медицинской науке. Несмотря на многолетние усилия, мы по-прежнему наблюдаем рост заболеваемости и смертности по многим локализациям злокачественных опухолей. В последние годы накоплен огромный объем данных, позволяющих нам не только понять ошибки и заблуждения в разработке протоколов лечения злокачественных новообразований, но и сформировать новую парадигму понимания, как развивается злокачественный процесс. В первую очередь надо отметить, что рак сегодня понимается как системное заболевание, в результате которого регуляторные системы организма утрачивают контроль над процессами клеточного деления. Параллельно с этим неизбежно накапливаются клетки с измененной генетической программой, детерминирующей активную клеточную пролиферацию, миграцию и инвазию. Все современные способы лечения опухолей направлены на подавление жизнеспособности трансформированных клеток. При таком подходе мы сталкиваемся с первой (пока нерешенной) проблемой — неизбежным развитием резистентности к используемым методам. Причина этого явления кроется в клеточной гетерогенности опухоли и поразительной пластичности злокачественных клеток, которая обеспечивает формирование устойчивых клонов трансформированных клеток. В ответ на любое токсическое воздействие новообразование включает механизмы генетической адаптации, в результате чего генерируется клеточное многообразие. Оно и обеспечивает появление клонов, устойчивых к цитотоксическому действию лекарственных препаратов. Молекулярная природа генетического перепрограммирования опухолей сегодня понятна, но не до конца изучена. В клетке включаются эпигенетические механизмы, которые формируют новую генетическую программу, позволяющую трансформированным клеткам успешно пролиферировать в новых условиях. Понимание эпигенетической адаптации новообразований заложило основу для нового направления в поиске лекарственных средств, нацеленных на подавление клеточного многообразия опухолей и адаптационных возможностей злокачественных клеток. Ингибиторы ферментов эпигенетических модификаций позволяют существенно снизить развитие химиорезистентности злокачественных клеток.

Весьма продуктивной в понимании природы злокачественного роста стала теория опухолевых стволовых клеток. Оказалось, что опухоль в своем составе содержит особый тип клеток, который характеризуется выраженной природной лекарственной устойчивостью. Именно он обеспечивает выживаемость новообразования после химиотерапии и является причиной рецидивов.

Еще один важнейший феномен, лежащий в основе инициации канцерогенеза, метастазирования и приобретенной лекарственной резистентности, — это эпителиально-мезенхимальный переход (ЭМП). Практически все злокачественные новообразования эпителиального происхождения проходят через эту стадию. В настоящее время можно уверенно утверждать, что именно ЭМП (с учетом его обратимости) является одной из главных мишеней для лекарственной профилактики и терапии, что нашло подтверждение в рамках пилотных исследований опухолей органов репродуктивной системы. Поиск селективных ингибиторов ОСК и ЭМП — еще одна весьма перспективное направление противоопухолевой терапии.

Важнейшим открытием последнего десятилетия в области онкологии является описание иммуносупрессивных свойств опухолей. Оказалось, что в процессе формирования очагов злокачественного роста трансформированные клетки синтезируют факторы, ингибирующие иммунную систему хозяина, создавая благоприятные условия для собственного роста. Ингибирование этих факторов в некоторых случаях позволяет получить выраженный клинический эффект. Важно подчеркнуть, что иммуносупрессивные свойства опухоли также являются результатом эпигенетического перепрограммирования. А это означает, что лекарственная модуляция эпигенетических механизмов позволит контролировать данный процесс, сохраняя способность иммунной системы блокировать размножение злокачественных клеток.

В последние годы особое внимание уделяется исследованию микроокружения опухоли. Было установлено, что ткань, окружающая зону злокачественного роста, обладает выраженной противоопухолевой активностью. Опухоль синтезирует широкий спектр молекул (в частности, молекулы микроРНК) которые перепрограммируют микроокружение новообразования, подчиняя его своим интересам. Этот важнейший механизм также имеет эпигенетическую природу.

Прокацерогенное воспаление — феномен, который описал еще Рудольф Вирхов (1867). За последние годы он приобрел мощное фундаментальное и клиническое звучание. Именно в зоне прокацерогенного воспаления реализуются механизмы перепрограммирования и развития злокачественного процесса. Поэтому данный феномен также необходимо рассматривать как ключевую мишень противоопухолевой терапии.

Выводы

Мы обозначили основные точки приложения перспективной терапии в онкологии, способной более эффективно воздействовать на опухоль и развивать идею управляемого злокачественного процесса через перепрограммирование его ключевых звеньев.

Еще раз укажем основные направления:

  1. влияние на эпигенетику канцерогенеза;

  2. подавление прокацерогенного воспаления;

  3. восстановление нормального эпителиально-мезенхимального перехода;

  4. влияние (девитализация) на опухолевые стволовые клетки как на основной клеточный субстрат злокачественного роста, метастазирования, рецидивирования и клеточной резистентности;

  5. усиление противоопухолевой активности микроокружения;

  6. подавление иммуносупрессивных свойств опухоли.

Каким образом, развивая эти направления в противоопухолевой терапии, мы сможем изменить эффективность лечения и добиться увеличения выживаемости онкологического больного? Надо признать, что до последнего времени в медицинской практике отсутствовали препараты, способные влиять на вышеобразленные звенья опухолевого процесса. Возможность интегрировать традиционную противоопухолевую терапию со средствами, блокирующими резистентность, прокацерогенное воспаление, эпигенетические модификации и нормализующими эпителиально-мезенхимальный переход, — новая терапевтическая идея. Она способна многократно изменить эффективность лечения онкологического больного. Современная фарминдустрия близка к разработке препаратов этой группы, а некоторые из них уже вышли на рынок. Но проблема эффективной терапии, нам кажется, должна рассматриваться гораздо более широко. Она не может быть ограничена только терапевтическими пособиями. Все то, что способно влиять на исходы онкологического процесса, должно быть разумно задействовано. Мы прежде всего имеем в виду профилактику, раннюю диагностику, противорецидивную терапию, эффективный мониторинг, реабилитацию. Каждое из этих направлений накопило научно обоснованные и практически доказанные приемы, способные существенно изменить неудовлетворительную статистику в онкологии.

Литература/References

  1. Свердлов Е.Д. Фундаментальные запреты биологии. Биохимия. 2009; 74 (9): 1157–1164. [Sverdlov E.D. Fundamental prohibitions of biology. Biochemistry. 2009; 74 (9): 1157–1164. (In Russ.)].

  2. Свердлов Е.Д. Многомерная сложность рака. Нужны простые решения. Биохимия. 2016; 81 (7): 962–970. [Sverdlov E.D. Multidimensional complexity of cancer. We need simple solutions. Biochemistry. 2016; 81 (7): 962–970. (In Russ.)].

  3. Дильман В.М. Четыре модели медицины. Ленинград: Медицина, 1984. 288 с. [Dilman V.M. Four models of medicine. Leningrad: Medicine, 1984. 288 p. (In Rus.)].

  4. Nightingale P., Martin P. Biomedical research: are we getting value for money? Trends Biotechnol. 2004; 22: 564–9.

  5. Alexandrov L.B., Nik-Zainal D.C., Wedge S. et al. Signatures of mutational processes in human cancer. Nature. 2013; 500: 415–21.

Вклад автора. Л.А. Ашрафян: разработка дизайна исследования, получение данных для анализа, обзор публикаций по теме статьи, статистический анализ полученных данных, написание текста рукописи.

Authors contribution. L.A. Ashrafyan: developing of research design, obtaining data for analysis, reviewing publications on the topic of the article, statistical analysis of the obtained data, article writing.

Конфликт интересов. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
Conflict of interest. The author declares no conflict of interest.

Финансирование. Исследование проведено без спонсорской поддержки.
Financing. The study was performed without external funding.

Статья поступила: 18.02.2022.
Принята к публикации: 25.03.2022.
Article received: 18.02.2022.
Accepted for publication: 25.03.2022.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ

Ашрафян Лев Андреевич, д.м.н, профессор, академик РАН, заместитель директора ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Министерства здравоохранения РФ, директор Института онкогинекологии и маммологии. Адрес: 117997, г. Москва, ул. Академика Опарина, д. 4. Телефон: +7 (495) 438-75-83. E-mail: info@oparina4.ru.

AUTHOR INFORMATION

Ashrafyan Lev Andreevich, MD, PhD, Professor, Academician of RAS, Deputy Director of National Medical Research Center of Obstetrics, Gynecology and Perinatology named after V.I. Kulakov, Ministry of Healthcare of the Russian Federation, Director of the Institute of Oncogynecology and Mammology. Address: 4, Oparina street, Moscow, Russian Federation, 117997. Phone: +7 (495) 438-75-83. E-mail: info@oparina4.ru.