UDC 616-039.13:612.57
DOI: 10.64831/2619-0001.2023.1.215964
В.А. Ахмедов¹, д.м.н., профессор, Н.А. Морова¹, д.м.н., профессор, Г.Р. Бикбавова¹, к.м.н., доцент, Т.Ю. Панова², О.Е. Баранова¹, К.А. Егорова¹
¹ ФГБОУ ВО «Омский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения РФ, г. Омск, Россия
² БУЗ Омской области «Областная клиническая больница», г. Омск, Россия
РЕЗЮМЕ. Семейная средиземноморская лихорадка (ССЛ) — аутовоспалительное генетически обусловленное аутосомно-рецессивное заболевание, вызванное мутацией гена MEFV. ССЛ регистрируется преимущественно в популяциях ближневосточного происхождения, исторически населяющих территории Восточного Средиземноморья. О ССЛ мало что известно специалистам в нашей стране. Это приводит к тому, что диагноз устанавливается с большим опозданием. С учетом нарастающей миграции населения отмечается рост случаев ССЛ в странах, далеких от Средиземноморья, в том числе и в России. Знания о клинических проявлениях, диагностике и лечении ССЛ необходимы практикующим врачам различных специальностей. В статье представлены обзор литературных данных и собственное клиническое наблюдение, которое демонстрирует сложность постановки диагноза. Дебют заболевания у пациента произошел во взрослом возрасте, что затруднило его своевременную диагностику. Проведенное молекулярно-генетическое исследование позволило установить диагноз и назначить лечение. В ряде случаев несвоевременное диагностирование увеличивает риск возникновения амилоидоза и хронической почечной недостаточности, в то время как современная терапия способна улучшить качество жизни больных и предотвратить развитие осложнений.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Ахмедов В.А., Морова Н.А., Бикбавова Г.Р. и соавт. Семейная средиземноморская лихорадка: обзор литературы и случай из практики. Медицинский оппонент. 2023; 1 (21): 59—64.
Familial Mediterranean fever (FMF) is an autoinflammatory genetically determined autosomal recessive disease caused by a mutation of the MEFV gene. FMF is recorded mainly in populations of Middle Eastern origin, historically inhabiting the territories of the Eastern Mediterranean. Little is known about FMF to specialists in our country, which leads to the fact that the diagnosis is established with a long delay. Taking into account the increasing migration of the population, there is an increase in cases of FMF in countries far from the Mediterranean region, including in our country. Knowledge about the clinical manifestations, diagnosis and treatment of FMF is necessary for practitioners of various specialties. The article presents a review of the literature data and its own clinical observation, which demonstrates the complexity of the diagnosis of FMF. The patient’s disease debut occurred in adulthood, which made it difficult to diagnose it in a timely manner. The conducted molecular genetic study made it possible to establish a diagnosis and prescribe treatment. In some cases, an untimely diagnosis increases the risk of amyloidosis and chronic renal failure, while modern therapy can improve the quality of life of patients and prevent the development of complications.
FOR CITATION: Akhmedov V.A., Morova N.A., Bikbavova G.R. Family Mediterranean fever: literature review and case study. Meditsinskiy opponent = Medical Opponent. 2023; 1 (21): 59—64.
Семейная средиземноморская лихорадка (периодическая болезнь, «армянская болезнь», семейный пароксизмальный полисерозит, наследственный семейный амилоидоз без невропатии, периодический перитонит) — аутовоспалительное генетически обусловленное аутосомно-рецессивное заболевание, вызванное мутацией гена MEFV [1, 2, 3]. К настоящему времени установлено около 73 таких мутаций, способных вызывать ССЛ. Заболевание характеризуется лихорадкой, рецидивирующим серозитом, амилоидозом, суставным синдромом, гепатоспленомегалией, болью в животе и в грудной клетке, кожными проявлениями [4, 5]. В англоязычной литературе заболевание носит название «семейная средиземноморская лихорадка» (familial Mediterranean fever). В научный обиход термин ввел в 1958 г. американский врач Ш. Зигал. В нашей стране большой вклад в изучение ССЛ внесли Т.А. Аракелян и профессор О.М. Виноградова.
Изучение семейной средиземноморской лихорадки началось в 1945 году, когда аллерголог Шеппард Зигал описал ее как «доброкачественный пароксизмальный перитонит» с кожными проявлениями в виде эритемы и периодическими приступами лихорадки. В 1955-м профессор Гарри Хеллер с коллегами подробно описал общую клиническую картину заболевания, изучил его наследование и обнаружил ассоциированную с данной патологией нефропатию, происходящую от амилоидоза. В 1997 году двумя независимыми группами (американской и французской) был выявлен ген, вызывающий аутовоспалительное расстройство, который получил название MEFV (Mediterranean fever). Он расположен на коротком плече хромосомы 16 (p13.3) между генами, связанными с поликистозом почек и синдромом Рубинштейна — Тайби, охватывающим примерно 14 Кб геномной ДНК и содержащим 10 экзонов. Он кодирует 781 белок (аминокислота) с молекулярной массой 86 кД, которому группа американских ученых дала название «пирин» (что означает «лихорадка»), а французские исследователи назвали его маренострином. Это открытие стало отправной точкой для понимания патогенеза не только ССЛ, но и других аутовоспалительных расстройств [7].
Ген MEFV кодирует белок — пирин (781 аминокислота). Наиболее распространенные мутации при семейной средиземноморской лихорадке находятся в экзоне 10, кодирующем домен B30.2. Важные паттерны взаимодействия появляются ниже пириновой структуры. Последняя включает в себя пять различных доменов, каждый из которых отвечает за взаимодействие «белок — белок» и играет роль в регуляции врожденного ответа (8).
Периодическая болезнь регистрируется преимущественно в популяциях ближневосточного происхождения, исторически населяющих территории Восточного Средиземноморья. К ним относятся арабы, турки, евреи, армяне, греки, итальянцы, иранцы. ССЛ не редкость среди греков и итальянцев [9]. С учетом нарастающей миграции населения отмечается рост случаев ССЛ в странах, далеких от Средиземноморья. Эпидемиология ССЛ связана с носительством гена MEFV в разных популяциях. Заболевание встречается с одинаковой частотой как у мужчин, так и у женщин. Частота бессимптомного носительства данной мутации у армянского народа составляет 1 : 4. Необходимо отметить то, что ССЛ встречается не часто, но вместе с тем эта патология является наиболее распространенным наследственным аутовоспалительным заболеванием в мире [10].
Ген MEFV участвует в регуляции работы врожденного иммунитета, кодирует 781 аминокислотный белок — пирин (маренострин), который экспрессируется в нейтрофилах, эозинофилах и моноцитах, фибробластах и дендритных клетках. Он существует в нескольких формах как в цитоплазме, так и в ядре. Основной гипотезой, которая объясняет участие пирина в патогенезе ССЛ, является активизация им интерлейкина-1 (ИЛ-1) [11]. Точная функция этого белка в ядре в значительной степени неизвестна. Цитоплазматический пирин взаимодействует с микротрубочками в клеточном скелете и является членом цитозольных рецепторов распознавания образов, которые отвечают за инициацию быстрых врожденных иммунных реакций путем обнаружения эндогенных или экзогенных патоген-ассоциированных молекулярных паттернов, известных как DAMPs и PAMPs.
Как указывалось выше, установлен аутосомно-рецессивный тип наследования периодической болезни. Соответственно, если оба родителя здоровы, но оба являются носителями мутантного гена, вероятность развития заболевания у их детей составляет 25%. Пол будущего ребенка не играет при наследовании никакой роли. И наконец, если один из родителей болен, а второй является носителем такого гена, то вероятность рождения больных детей составляет 50% [12].
К типичным проявлениям ССЛ относятся эпизоды лихорадки (до 39–40 °С и выше) длительностью до трех суток. Интервалы между атаками — 3–4 недели.
Второй наиболее частый симптом — острая абдоминальная боль длительностью до трех суток, возникающая из-за асептического перитонита, а также боль в грудной клетке, причиной которой является асептический плеврит и/или перикардит; артрит (нередко — моноартрит коленного сустава с выпотом). Реже встречаются такие проявления ССЛ, как эризипелоидоподобная (рожеподобная) эритема на стопах и голенях, сыпь по типу геморрагической пурпуры, розеолезная сыпь, миалгия, главным образом мышц голеней, снижение тонуса мышц, энтезиты. Спустя трое суток острого течения происходит полное купирование симптоматики по лабораторным данным, клиническим проявлениям [13]. Чем раньше ССЛ проявляется, тем тяжелее и не менее типично протекает заболевание. К лабораторным проявлениям ССЛ можно отнести повышение в момент приступа маркеров острой фазы — СОЭ, С-реактивного белка, фибриногена, гаптоглобина, сывороточного амилоида А. Также характерен лейкоцитоз с нейтрофилезом. Все указанные показатели в межприступный период у большинства больных возвращаются к нормальным значениям [14]. У 20% пациентов отмечается небольшое повышение острофазовых значений между атаками болезни, что ассоциировано с развитием АА-амилоидоза.
Клинически выделяют 3 фенотипа ССЛ:
первый проявляется короткими периодическими случаями лихорадки и серозитом, перитонитом, синовитом, плевритом, а также перикардитом, менингитом, амилоидозом. Симптомы и степень их проявления варьируют даже в одной семье — все зависит от вариантов наследования и мутации. Повышается риск возникновения и более выраженной мутации при кровнородственных браках и в изолированных популяциях;
второй фенотип проявляется АА-амилоидозом без предшествующих симптомов;
третий — это бессимптомное течение при наличии мутаций в гене MEFV.
В клинической диагностике ССЛ у взрослых применяются критерии Тель-Хашомера (табл. 1) [15].
Ученые исследовательского центра, специализирующегося на изучении периодической болезни, Католического университета Святого Сердца (Италия), провели анализ преобладания тех или иных клинических признаков ССЛ в когорте пациентов, находящихся у них на лечении (табл. 2).
| Большие критерии | Малые критерии |
|---|---|
| 1. Рецидивирующие эпизоды лихорадки, сопровождающиеся перитонитом, синовитом или плевритом 2. АА-амилоидоз без указания на другую возможную причину 3. Хороший ответ на терапию колхицином |
1. Рецидивирующие эпизоды лихорадки 2. Рожеподобная экзантема 3. Семейная средиземноморская лихорадка у родственников первой линии родства |
| Соответствие критериям | |
| Определенный диагноз: 2 больших критерия или 1 большой и 2 малых Вероятный диагноз: 1 большой и 1 малый критерии |
| Клинические проявления | Количество больных (373) | % |
|---|---|---|
| Жар | 290 | 93,25 |
| Боль в животе | 251 | 80,70 |
| Суставная боль | 208 | 66,88 |
| Грудная боль | 125 | 40,19 |
| Мышечные симптомы | 113 | 36,33 |
| Поражения кожи | 97 | 31,18 |
| Оральный афтоз | 89 | 28,61 |
| Поражение почек | 48 | 15,43 |
| Рецидивирующий орхит | 11 | 3,53 |
Целями лечения при ССЛ являются улучшение качества жизни, снижение частоты, тяжести и продолжительности приступов, предотвращение инвалидизации и развития осложнений, в частности амилоидоза АА. С учетом разнообразия клинических проявлений и степени тяжести заболевания у разных пациентов лечение всегда должно подбираться индивидуально [16]. Условно терапия ССЛ состоит из трех основных направлений: профилактики приступов и АА-амилоидоза, лечения острых эпизодов и сопутствующих заболеваний и осложнений.
В настоящее время исследования убедительно свидетельствуют о том, что высококалорийная и богатая простыми углеводами и насыщенными жирными кислотами диета способствует хроническому провоспалительному состоянию. В то время как концепция потребления продуктов с антиоксидантами и пробиотическими компонентами питания, напротив, оказывает положительное воздействие на здоровье [17]. В исследованиях демонстрируется позитивное влияние противовоспалительной диеты, богатой свежими овощами и фруктами, с низким содержанием насыщенных и ненасыщенных жиров и простых углеводов, консервантов, фастфуда на течение ССЛ у пациентов, получающих в качестве основной терапии колхицин [18]. Более того, некоторые исследовательские группы рассматривают ряд продуктов питания как триггеры заболевания [19]. Тем не менее корреляция между диетой с течением ССЛ до сих пор не совсем ясна и требует дальнейшего изучения.
Введение колхицина в клиническую практику в корне изменило прогноз при ССЛ. Рандомизированные контролируемые исследования, проведенные еще в 70-х годах ХХ века [20], и многолетний опыт использования указывают на безопасность и эффективность этого препарата при лечении ССЛ. Риск развития амилоидоза у пациентов, которые придерживаются терапии колхицином, составляет менее 1%, даже в случаях отсутствия полного контроля приступов [21]. Таким образом, всем больным ССЛ рекомендуется пожизненная профилактика этим препаратом (независимо от симптомов). Но если только не возникает серьезных побочных эффектов на фоне его приема. В качестве симптоматического средства во время атак используются нестероидные противовоспалительные препараты [10].
К сожалению, иногда у пациентов наблюдаются рефрактерность к колхицину, его плохая переносимость, в связи с чем им стали назначать генно-инженерную биологическую терапию. В этом плане большей эффективностью обладают ингибиторы интерлейкина-1. Анакинра и канакинумаб — лекарственные средства с официально зарегистрированным показанием: ССЛ у взрослых и у детей старше двух лет при наличии противопоказаний и непереносимости терапии колхицином. Опыт применения антагонистов ИЛ-1, анакинры и канакинумаба, в настоящее время имеется у тысяч пациентов с резистентностью к колхицину. В случае неэффективности канакинумаба и противопоказаний к его назначению используются ингибиторы ФНО-α. Чаще всего данная группа препаратов назначается пациентам, имеющим поражение опорно-двигательного аппарата.
С целью иллюстрации особенностей клиники, диагностики и лечения данной патологии приводим описание клинического случая ССЛ. Под нашим наблюдением в БУЗ Омской области «Областная клиническая больница» находится пациент К. Возраст — 34 года. Этническая принадлежность — армянин, проживающий в Омске. Пациент обратился в октябре 2022 года, жаловался на горечь во рту и боль в области правого подреберья после погрешностей в диете. Из анамнеза известно, что в 25 лет появились приступообразная боль в мезо- и гипогастральной области, многократная рвота желчью, повышение температуры тела до фебрильных цифр. Приступы с периодичностью один раз в 1–2 месяца продолжались 3 дня, затем полностью купировались самостоятельно. Неоднократно обращался за медицинской помощью. При обследовании в момент приступа отмечено повышение островоспалительных маркеров крови. Прием антибактериальных препаратов, спазмолитиков и нестероидных противовоспалительных средств не оказывал положительного эффекта. В межприступный период показатели общего анализа крови, С-реактивного белка — в пределах референтных значений. Спустя несколько лет присоединилась болезненность и припухлость правого плечевого сустава. Лишь через 6 лет на основании клинической картины заболевания (характеризовалась эпизодами лихорадки, приступообразной рецидивирующей болью в эпи-, мезо- и гипогастральной области, артритом, повышением островоспалительных маркеров крови) и с учетом этнической принадлежности пациента сделано предположение о ССЛ. В связи с чем было рекомендовано проведение молекулярно-генетического исследования.
Важно отметить, что на тот момент указанное обследование невозможно было выполнить в Западной Сибири, в том числе в Омске. Поэтому при очередном посещении Ливана, где проживают родственники пациента, проведено молекулярно-генетическое исследование и выявлена патогенная мутация в гене MEFV. Диагноз был подтвержден, и с 2019 года больному назначали колхицин в дозировке 1 мг в сутки. На фоне приема отмечена положительная динамика: клинические проявления заболевания отсутствовали, приступы боли в животе не повторялись, температура тела не повышалась, показатели общего и биохимического анализа крови, общего анализа мочи — в пределах референтных значений. Терапия колхицином проводится постоянно, отмечается хорошая переносимость препарата. С лета 2022 года появились чувство горечи во рту и боли в области правого подреберья ноющего характера после употребления жирной и жареной пищи. Температура тела не повышалась. Аппетит сохранен. Масса тела — стабильная. Стул — оформленный, без патологических примесей, 1 раз в сутки.
Семейный анамнез не отягощен: у прямых родственников клинические проявления заболевания и установленный клинический диагноз отсутствуют. У пациента есть двое здоровых детей, которым в 2021 году было проведено молекулярно-генетическое исследование всех кодирующих и прилегающих интронных областей гена MEFV.
При объективном осмотре — состояние удовлетворительное. Нормостеническое телосложение. В легких дыхание везикулярное, проводится во все отделы, хрипов нет. ЧДД — 14 в мин. Границы относительной сердечной тупости — в пределах нормы. Тоны сердца — ясные, ритм — правильный, ЧСС — 70 ударов мин. Артериальное давление — 140/90 мм рт. ст. Живот — обычной формы, участвует в акте дыхания, симметричный, мягкий, безболезненный. Печень не выступает из-под края реберной дуги, край эластичный, ровный, пальпация безболезненная.
На момент обращения (октябрь 2022 года) изменений в общем анализе крови, биохимических тестах нет (исследованы функциональные пробы печени, С-реактивный белок, липидный спектр, глюкоза, креатинин, мочевина, общий белок и альбумин). Показатели общего анализа мочи — в пределах нормы. Учитывая проживание в эндемичном по описторхозу регионе, пациенту проведено трехкратное исследование кала на наличие яиц гельминтов, а также дуоденальное зондирование. Глистно-паразитарная инвазия была исключена.
Ультразвуковое исследование брюшной полости: патологии не выявлено.
Эхокардиография: полости сердца не расширены, стенки не утолщены, перегородки интактны, клапаны и крупные сосуды не изменены, функциональные параметры сердца в норме.
Эзофагогастродуоденоскопия: бульбит. Катаральный дуоденит.
Компьютерная томография грудной полости: признаков очаговых и инфильтративных изменений в легких не выявлено. Лимфатические узлы средостения не увеличены, однородны.
Клинический диагноз: семейная средиземноморская лихорадка.
Сопутствующая патология: дисфункция сфинктера Одди по билиарному типу. Бульбит. Дуоденит.
Рекомендовано продолжить терапию колхицином, назначены ингибиторы протонной помпы и спазмолитики с положительной клинической динамикой. После выписки назначено регулярное проведение контроля общего анализа крови, функциональных проб печени, креатинина, мочевины.
Таким образом, при оценке клинико-анамнестических данных у пациента по диагностическим критериям Тель-Хашомера на момент установления диагноза определены 1 большой и 1 малый критерий, что соответствовало критериям вероятного диагноза «семейная средиземноморская лихорадка». Помимо этого, больной по этнической принадлежности относится к группе риска по ССЛ. Вышеуказанные признаки позволили врачу задуматься о наличии у пациента ССЛ. На основании молекулярно-генетического исследования установлен диагноз и начата терапия колхицином в дозировке 1 мг в сутки до момента развития осложнений болезни.
ССЛ — загадочное заболевание как по механизмам развития, так и по его клиническим проявлениям. Данное клиническое наблюдение демонстрирует не простой диагностический путь и для пациента, и для врачей. Сложности в установлении диагноза возникли в связи с дебютом заболевания в 25 лет (ССЛ дебютирует преимущественно в детском возрасте) и невысокой распространенностью такой патологии в Западной Сибири. Представленное клиническое наблюдение обращает внимание врачей на пациентов с подобным течением заболевания для современной диагностики и назначения эффективного лечения.
Несмотря на значительный прогресс в изучении патогенеза этой болезни, все еще остается много нерешенных вопросов. Знания о клинических проявлениях, диагностике и лечении ССЛ необходимы практикующим врачам различных специальностей. О периодической болезни мало что известно специалистам в нашей стране. Это приводит к тому, что диагноз устанавливается с большим опозданием. И такая ситуация может дорого обойтись как пациенту, так и его лечащему врачу. С учетом нарастающей миграции населения наблюдается рост случаев периодической болезни в странах, далеких от Средиземноморья, в том числе и в России. Клинические проявления присутствуют у ССЛ напоминают острый живот, и пациенты нередко подвергаются неоправданному хирургическому вмешательству и/или назначению ненужной им антибактериальной терапии. В то время как несвоевременно поставленный диагноз увеличивает риск возникновения амилоидоза и хронической почечной недостаточности, а современная терапия способна улучшить качество жизни больных и предотвратить развитие осложнений.
Заева А.А., Полторак М.С., Кошуркова Г.Н. Клинический случай семейной средиземноморской лихорадки. Крымский терапевтический журнал. 2021; 2: 80—85. [Zaeva A.A., Poltorak M.S., Koshurkova G.N. A clinical case of familial Mediterranean fever. Crimean Therapeutic Journal. 2021; 2: 80—85. (In Russ.)]
Костик М.М., Жогова Л.В., Лагутина И.В., Ивановский С.В. Семейная средиземноморская лихорадка: современные подходы к диагностике и лечению. Вопросы современной педиатрии. 2018; 5 (17): 371—380. [Kostik M.M., Zhogova L.V., Lagutina I.V., Ivanovsky S.V. Familial Mediterranean fever: modern approaches to diagnosis and treatment. Issues of Modern Pediatrics. 2018; 5 (17): 371—380. (In Russ.)]
Надеждин М.Ч., Черёмушкин Е.Д. В кн.: Татушев В.В., ред. Патологическая анатомия: учебное пособие. Минск: Вышэйшая школа, 2011. 640 с. [Nadezhdin M.Ch., Cheremushkin E.D. In: Tatushkevich V.V., ed. Pathological anatomy: a textbook. Minsk: Higher School, 2011. 640 p. (In Russ.)]
Сайковский Р.С., Садонникова С.В. Семейная средиземноморская лихорадка. Клинический случай. Клиническая практика. 2019; 1 (10): 101—107. [Saykovsky R.S., Sadovnikova S.V. Familial Mediterranean fever. A clinical case. Clinical Practice. 2019; 1 (10): 101—107. (In Russ.)]
Бабаева А.Р., Калинина Е.В., Емельянова А.Л., Лекaрева И.В. Обзор современных рекомендаций по диагностике и лечению семейной средиземноморской лихорадки (периодической болезни). Медицинский алфавит. 2021; 31: 9—15. [Babaeva A.R., Kalinina E.V., Emelyanova A.L., Lekareva I.V. Review of modern recommendations for the diagnosis and treatment of familial Mediterranean fever (periodic illness). Medical Alphabet. 2021; 31: 9—15. (In Russ.)]
Федоров Е.С., Салугина С.О., Кузьмина Н.Н. Семейная средиземноморская лихорадка (периодическая болезнь): современный взгляд на проблему. Современная ревматология. 2013; 13: 24—30. [Fedorov E.S., Salugina S.O., Kuzmina N.N. Familial Mediterranean fever (periodic illness): a modern view of the problem. Modern Rheumatology. 2013; 13: 24—30. (In Russ.)]
Manna R., Rigante D. Familial Mediterranean fever: assessing the overall clinical impact and formulating treatment plans. Mediterr. J. Hematol. Infect. Dis. 2019; 11 (1): e2019027.
Ciaula A.D., Stella A., Bonfrate L. et al. Gut microbiota between environment and genetic background in familial Mediterranean fever (FMF). Genes. 2020; 11 (9): 1041.
Toutou I. New genetic interpretation of old diseases. Autoimmunity Reviews. 2012; 12 (1): 5—9.
Abdurrahman T., Lachmann H. Familial Mediterranean fever, from pathogenesis to treatment: a contemporary review. Turkish Journal of Medical Sciences. 2020; 50 (10): 10—13.
Skendros P., Mitroulis I., Ritis K. Autoinflammation: lessons from the study of familial Mediterranean fever. Journal of Autoimmunity. 2019; 104: 102305.
Li D., Tang W., Qiu K. et al. Clinical and genetic analysis of a family with autosomal dominant familial Mediterranean fever. Chinese Journal of Medical Genetics. 2021; 38 (8): 719—722.
Махмудов Ф.Р. Периодическая болезнь — трудности диагностики. Клиническая медицина. 2008; 1: 50—53. [Makhmudov F.R. Periodic illness — diagnostic difficulties. Clinical Medicine. 2008; 1: 50—53. (In Russ.)]
Hussein A.M., El Henawy O., Mohamed E.I.S.E. Mohamed M.A. Clinical and genetic characterization of familial Mediterranean fever among a cohort of Egyptian patients. Gastroenterology Review. 2022; 17 (3): 240—244.
Livneh A., Langevitz P., Zemer D. et al. Criteria for the diagnosis of familial Mediterranean fever. Arthr. Rheum. 1997; 40: 1879—1885.
Knieper A.M., Rusche M., Landa J. et al. Familial Mediterranean fever in children and adolescents: factors for colchicine dosage and predicting parameters for dose increase. Rheumatology. 2017; 56 (9): 1597—1606.
Ekinci R.M.K., Balci S., Bisgin A. et al. The contribution of diet preference to the disease course in children with familial Mediterranean fever: a cross-sectional study. Reumatologia. 2020; 58: 81—86.
Kzize S., Yavuz Zorlu M., Kaya H. et al. The effect of anti-inflammatory diet and vitamin D supplementation on the amelioration of the clinical status and cognitive functions of familial Mediterranean fever patients. Kobe J. Med. Sci. 2023; 66: e159—e165.
Yigitguden G., Acarun H.K. Triggers for attacks in familial Mediterranean fever: application of the Case-crossover design. Am. J. Epidemiol. 2012; 175: 1054—1061.
Goldstein R.C., Schwabe A.D. Prophylactic colchicine therapy in familial Mediterranean fever: a controlled, double-blind study. Annals of Internal Medicine. 1974; 81 (6): 792—794.
Zemer D., Pras M., Sohar E. et al. Colchicine in the prevention and treatment of the amyloidosis of familial Mediterranean fever. New England Journal of Medicine. 1986; 314 (16): 1001—1005.
В.А. Ахмедов, Н.А. Морова, Г.Р. Бикбавова, Т.Ю. Панова, О.Е. Баранова, К.А. Егорова: концепция и дизайн исследования, обзор публикаций по теме статьи, сбор и обработка материала, написание текста рукописи.
Authors contributions: V.A. Akhmedov, N.A. Morova, G.R. Bikbavova, T.Yu. Panova, O.E. Baranova, K.A. Egorova: developing of research design, obtaining data for analysis, reviewing publications on the topic of the article, statistical analysis of the obtained data, article writing.
Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Conflict of interests. The authors declare no conflict of interest.
Финансирование. Исследование проведено без спонсорской поддержки.
Financing. The study was performed without external funding.
Статья поступила: 30.01.2023.
Принята к публикации: 15.03.2023.
Article received: 30.01.2023.
Accepted for publication: 15.03.2023.
Ахмедов Вадим Адильевич, д.м.н., профессор, заведующий кафедрой медицинской реабилитации.
Морова Наталья Александровна, д.м.н., профессор, заведующая кафедрой госпитальной терапии, эндокринологии.
Бикбавова Галия Ривальевна, к.м.н., доцент, доцент кафедры госпитальной терапии, эндокринологии*.
Панова Татьяна Юрьевна, врач-гастроэнтеролог, БУЗ Омской области «Областная клиническая больница». Адрес: 644111, г. Омск, ул. Березовая, д. 3. Телефон: +7 (3812) 23-26-74. E-mail: okb_mail@minzdrav.omskportal.ru.
Баранова Олеся Евгеньевна, студентка 6-го курса лечебного факультета.
Егорова Ксения Александровна, студентка 6-го курса лечебного факультета.
ФГБОУ ВО «Омский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения РФ. Адрес: 644099, Омская область, г. Омск, ул. Ленина, д. 12. Телефон: +7 (3812) 95-70-01. E-mail: rector@omsk-osma.ru.
AUTHORS INFORMATION
Akhmedov Vadim Adilevich, MD, PhD, Professor, Head of the Department of Medical Rehabilitation.
Morova Natalia Alexandrovna, MD, PhD, Professor, Head of the Department of Hospital Therapy, Endocrinology.
Bikbavova Galiya Ravilyevna, PhD, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Hospital Therapy, Endocrinology.
Panova Tatyana Yuryevna, Gastroenterologist, Budgetary Healthcare Institution of the Omsk Region «Regional Clinical Hospital». Address: 644111, Omsk, 3 Birch St. Phone: +7 (3812) 23-26-74. E-mail: okb_mail@minzdrav.omskportal.ru.
Baranova Olesya Evgenievna, a 6th-year student of the Medical Faculty.
Egorova Ksenia Aleksandrovna, a 6th-year student of the Medical Faculty*.
Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education «Omsk State Medical University» of the Ministry of Health of the Russian Federation. Address: 644099, Omsk region, Omsk, 12 Lenina St. Phone: +7 (3812) 95-70-01. E-mail: rector@omsk-osma.ru.