UDK 616.447:616.316–003.7–053.2–07
DOI: 10.64831/2619-0001.2023.3.234853
О.В. Макина, к.м.н., доцент, И.М. Мельникова, д.м.н., профессор
ФГБОУ ВО «Ярославский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения РФ, г. Ярославль, Россия
РЕЗЮМЕ. На патогенез слюнно-каменной болезни (СКБ) влияет нарушение фосфорно-кальциевого обмена — повышение количества фосфора и кальция в крови и слюне. При этом формируется вторичный гиперпаратиреоз (ГПТ), связанный с относительной или полной резистентностью тканей мишеней к паратгормону. Слюнно-каменная болезнь (sialolithiasis) — заболевание, при котором в протоках слюнных желез или в их паренхиме возникают конкременты (слюнные камни), являющиеся препятствием для оттока слюны. В детском возрасте ГПТ и СКБ встречаются редко. Представлен клинический случай мальчика с сочетанием слюнно-каменной болезни и вторичного гиперпаратиреоза с благоприятным течением, а также краткий обзор литературы. Лечение альфакальцидолом привело к самостоятельному выходу камней из слюнной железы и нормализации гормонального статуса ребенка.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: СИАЛОЛИТИАЗ, ГИПЕРПАРАТИРЕОЗ, АЛЬФАКАЛЬЦИДОЛ, КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Макина О.В., Мельникова И.М. Вторичный гиперпаратиреоз и слюнно-каменная болезнь у детей: сложности диагностики. Клинический случай. Медицинский оппонент. 2023; 3 (23): 48—53.
O.V. Makina, I.M. Melnikova
Yaroslavl State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation, Yaroslavl, Russia
SUMMARY. In the pathogenesis of salivary stone disease, an important role belongs to the disruption of phosphorus-calcium metabolism (an increase in the amount of phosphorus and calcium in the blood and saliva). In this case, secondary hyperparathyroidism is formed, which is associated with relative or total resistance of target tissues to parathyroid hormone. Salivary stone disease (sialolithiasis) is a disease in which ducts of the salivary glands or in their parenchyma produce concrements (salivary stones), which are an obstacle to the outflow of saliva. In childhood, hyperparathyroidism and salivary disease are rare. We give a description of the clinical case in a child of a combination of salivary stone disease and secondary hyperparathyroidism with a favorable course, as well as a brief review of the literature. Treatment with alfacalcidol led to the independent release of stones from the salivary gland and the normalization of the hormonal status of the child.
KEYWORDS: SIALOLITHIASIS, HYPERPARATHYROIDISM, ALFACALCIDOL, CASE REPORT
FOR CITATION: Makina O.V., Melnikova I.M. Secondary hyperparathyroidism and salivary stone disease in children: diagnostic difficulties. Clinical case. Meditsinskiy opponent = Medical Opponent. 2023; 3 (23): 48—53.
Проблема гиперпаратиреоза у детей сохраняет свою актуальность и трудность дифференциальной диагностики среди врачей многих специальностей: педиатров, эндокринологов, нефрологов, хирургов.
ГПТ — это клинический синдром, связанный с гиперпродукцией паратиреоидного гормона (ПТГ) либо в результате первичного поражения околощитовидных желез (ОШЖ), либо на фоне нарушения фосфорно-кальциевого обмена и костного метаболизма различного генеза. Первичный гиперпаратиреоз возникает в результате автономной продукции ПТГ опухолью ОШЖ и сопровождается повышением уровня кальция сыворотки крови. Вторичный ГПТ является результатом компенсаторного повышения продукции ПТГ в ответ на снижение уровня кальция в крови. Третичный гиперпаратиреоз возникает вследствие автономного избыточного выделения ПТГ при прогрессировании вторичного ГПТ. Распространенность вторичного гиперпаратиреоза — от 1,6 до 17% в популяции [1], у детей заболеваемость вторичным ГПТ не известна.
Физиологическое действие ПТГ заключается в поддержании постоянного уровня кальция. Внеклеточный ионизированный кальций и 1,25-дигидоксивитамин D3 являются главными регуляторами секреции ПТГ с отрицательной обратной связью между концентрацией кальция и высвобождением ПТГ, которая опосредуется через взаимодействие кальция с кальций-чувствительным рецептором (CASR), презентирующимся на поверхности паратиреоидных клеток [2]. Гормональная система активных метаболитов витамина D может стимулировать как синтез, так и резорбцию костной ткани [3, 4]. В присутствии достаточного количества этого витамина абсорбция кальция в кишечнике достигает 30%, а в периоды активного роста ребенка — 60–80%. При дефиците витамина абсорбция кальция снижается. Колебания внеклеточной концентрации ионизированного кальция регистрируются мембранными Ca2+-рецепторами, которые присутствуют во всех клетках, но особенно плотно представлены в паращитовидных железах и почках, в восходящем отделе петли Генле [5, 6]. Низкий уровень ионизированного кальция стимулирует секрецию паратиреоидного гормона, усиливающего выведение кальция из костной ткани, увеличивает его реабсорбцию в почках и всасывание в тонкой кишке [7, 8].
Повышение уровня ПТГ оказывает обратное действие на содержание фосфатов в крови. Подавляя канальцевую реабсорбцию, оно увеличивает потери фосфора с мочой. Как следствие, происходит снижение его уровня в крови. Уменьшение количества фосфора и кальция в организме приводит к изменению минерализации костей [9, 10]. Повышение уровня паратиреоидного гормона считают ранним и весьма достоверным индикатором дефицита витамина D [11].
Избыточная секреция ПТГ приводит к вымыванию кальция из костей, к усилению активности остеокластов с выделением ими лимонной кислоты. Возникающий вследствие этого местный ацидоз способствует переходу фосфата и кальция из костей в кровь. Это ведет к потере костной массы, опосредованной рецепторным активатором ядерного фактора NF-kB лиганда (RANKL), также известного как фактор некроза опухоли 11 — ФНО-SF11), к остеопорозу (в частности, в более богатых кортикальной костью местах) и хрупкости костей.
В почках ПТГ подавляет реабсорбцию фосфора в почечных канальцах, что вызывает активную экскрецию его с мочой и снижение содержания в крови. Это влечет за собой компенсаторный выход неорганических соединений фосфора из костей в кровь. Вследствие высокого уровня кальция в крови происходит образование кальцинатов во внутренних органах. При этом больше всего страдают почки и стенки сосудов. Развивается инсипидарный синдром (полиурия и полидипсия). Повышение концентрации кальция в крови и в моче способствует нефрокалькулезу и нефрокальцинозу. Избыток кальция снижает нервно-мышечную возбудимость и вызывает мышечную гипотонию. Метаболические болезни костей могут протекать как с избытком, так и с недостатком концентрации кальция в крови. Но в результате может развиться как вторичный гиперпаратиреоз, так и ГПТ, протекающий с гипокальциемией. При этом большинство таких заболеваний сопровождаются остеопенией и остеомаляцией [11].
В детском возрасте чаще встречается вторичный ГПТ как компенсаторная гиперплазия ОЩЖ. Уровень ПТГ повышается в ответ на длительную гипокальциемию или гипофосфатемию. Чаще встречается у больных с дефицитом витамина D и хронической болезнью почек (ХБП). В последних случаях усиливается резорбция костной ткани, что в дальнейшем может приводить к гиперкальциемии [12]. Основными причинами вторичного гиперпаратиреоза у детей являются: синдром мальабсорбции, обусловленный наследственными энзимопатиями, болезнью Крона, энтеритом, панкреатитом, оперативными вмешательствами (резекция тонкого кишечника), дисбактериозом, повышенной моторной функцией кишечника. Для дифференциального поиска причины вторичного ГПТ необходимо исключить рахит и рахитоподобные болезни.
В клинике вторичного гиперпаратиреоза доминируют проявления основного заболевания. Симптомы, связанные с гиперкальциемией, сходны с таковыми при первичной форме: оссалгии и артралгии, слабость в проксимальных отделах конечностей, патологические переломы и деформации скелета. Внекостные кальцинаты различной локализации обуславливают пеструю клиническую картину, в том числе кальцификацию роговицы и конъюнктивы с рецидивирующим конъюнктивитом. Кроме того, на конечностях наблюдаются периартикулярные кальцинаты, а при кальцификации артерий могут возникать ишемические изменения — кальцификация [13].
У пациентов с дефицитом витамина D выявляют остеопению, остеомаляцию с повышенным риском перелома. В последние годы пациенты стали чаще жаловаться на боли в костях.
Слюнно-каменная болезнь, или сиалолитиаз, у детей изучена недостаточно, связана с образованием в слюнной железе (чаще в ее протоках) конкрементов [14, 15]. Камни бывают разной величины: от песчинок до 2 см в диаметре. У детей сиалолитиаз наблюдается редко [16], чаще в возрасте 10–12 лет. В детской практике наиболее распространена СКБ различной этиологии, а описания слюнно-каменной болезни единичны. Распространенность и заболеваемость СКБ у детей неизвестны. В детском возрасте в большинстве случаев (95%) слюнные камни расположены в поднижнечелюстной железе и ее протоке, что связано с их анатомо-физиологическими особенностями (проток имеет S-образную форму, большую длину, неравномерный по ширине, проходит низко, чем открывается его устье). По данным литературы, сиалолитиаз — довольно редкое заболевание, которое чаще диагностируется челюстно-лицевыми хирургами и встречается больше у лиц мужского пола, хотя достоверных исследований не проводилось. Причины образования слюнных камней не вполне выяснены. Функциональные нарушения слюнных желез могут замедлять проток слюны, вызывая ее застой. В этот период соли выпадают в осадок, происходит формирование камня. Слюнные конкременты состоят из неорганических солей: фосфата и карбоната кальция.
Существует мнение, что в возникновении сиалолитиаза большое значение имеет нарушение минерального обмена, как и при вторичном гиперпаратиреозе. Поэтому изучение данных заболеваний (особенно их сочетания), имеющих общее патогенетическое звено, является актуальным для врачей разных специальностей для грамотного подхода к лечению.
Мальчик А., 6 лет. Семья обратилась к детскому эндокринологу по направлению хирурга. В течение месяца у пациента отмечались жажда, вязкость слюны и сухость во рту. Из анамнеза жизни известно, что мальчик от третьей беременности (вторые роды: первые — мальчик, вторая беременность — м/а), протекавшей физиологически, крупный масса тела при рождении (4280 г) при росте 54 см. Наследственность отягощена по ожирению по линии мамы, у старшего брата аутоиммунный тиреоидит.
Из анамнеза заболевания: на фоне острой респираторной инфекции появилась боль в поднижнечелюстной области слева. При ультразвуковом обследовании (рис. 1) выявлены микролиты в протоках левой поднижнечелюстной слюнной железы (7 гиперэхогенных включений с акустической тенью диаметром по 1 мм, протоки расширены до 2 мм), без признаков воспаления. Проконсультирован челюстно-лицевым хирургом (от оперативного лечения на момент осмотра рекомендовано воздержаться).
Объективно: пальпация поднижнечелюстной слюнной железы слева была умеренно болезненна, образования не пальпировались. Регионарные лимфоузлы не увеличены. Костных деформаций не наблюдалось. Щитовидная железа (ЩЖ) не увеличена. По внутренним органам — без особенностей. При обследовании (табл. 1 и 2) в анализе крови отклонений со стороны показателей кальция, фосфора, щелочной фосфатазы, креатинина, мочевины не было, но отмечено повышение уровня паратгормона, недостаточное содержание витамина D. В биохимическом анализе мочи снижено содержание кальция и фосфора (в суточном сборе). Гипокальциурия и гипофосфатурия расценивались как компенсаторная реакция организма на поддержание мобилизации кальция и фосфатов из минерализованного матрикса и реабсорбции кальция в почечных канальцах, а следовательно, как профилактика развития резорбции костной ткани. Гормоны ЩЖ в норме. УЗИ щитовидной железы, почек — без патологии, околощитовидные железы не визуализировались. Диагноз: «сиалолитиаз, вторичный гиперпаратиреоз». Назначен альфакальцидол («АльфаД3-Тева») по 1 мкг/сут.
Диагностика сиалолитиаза в настоящее время не вызывает трудностей при соответствующей клинической картине и дополнительных методах исследования (УЗИ, КТ). На фоне гиперкальциемии происходит формирование камней в экскреторных органах. Диапазон нормальных значений концентрации общего кальция в сыворотке крови — 85–105 мг/л (в слюне — 0,75–3,0 ммоль/л). Около 50% общей концентрации кальция представлено свободной или ионизированной формой.
Повышение общего уровня кальция отмечается и при гиперпаратиреозе; продукции опухолью ПТГ-подобной молекулы; интоксикации витамином D, при метастатическом поражении костей. Тем не менее концентрация кальция в крови пациентов с СКБ часто остается нормальной. Поэтому системный фактор, способствующий камнеобразованию, на сегодняшний день неизвестен. При хроническом течении сиалолитиаза развивается склероз (цирроз) слюнной железы.
Таблица 1. Биохимический анализ крови
| Показатели | До лечения | На фоне лечения альфакальцидолом через 1 месяц | После отмены лечения | При возобновлении лечения альфакальцидолом |
|---|---|---|---|---|
| Кальций (ион) (N = 1,15–1,33 ммоль/л) | 1,2 | 1,29 | 1,2 | 1,25 |
| Фосфор (N = 0,95–1,75 ммоль/л) | 1,74 | 1,76 | 1,6 | 1,43 |
| Щелочная фосфатаза (N = 5–269 Ед/л) | 194,2 | 180 | 164 | — |
| Паратгормон (N = 4,4–16 пг/мл) | 20,13 | 12,29 | 30,02 | 15,8 |
| Витамин D (N = 30–100 нг/мл) | 22,2 | 21,3 | 22,5 | 39 |
| Прокальцитонин (N = 0–0,5 нг/мл) | 0,091 | — | — | — |
Таблица 2. Суточный биохимический анализ мочи
| Показатели | До лечения | На фоне лечения |
|---|---|---|
| Кальций общий (N = 2,5–7,5 ммоль/сут) | 1,45 | 3,54 |
| Фосфор (N = 13–42 ммоль/сут) | 9,27 | 15,6 |
Несмотря на малые размеры, ОЩЖ играют важную роль в жизнедеятельности организма, регулируя обмен кальция и фосфора. ПТГ способствует выходу кальция из костной ткани и таким образом увеличивает его концентрацию в плазме крови. Кроме того, гормон ОЩЖ вызывает повышение всасывания кальция в кишечнике и снижает его выведение с мочой. И это тоже приводит к гиперкальциемии. Увеличение выработки ПТГ способствует повышению выделения фосфора из организма с мочой (фосфатурия). Регуляция деятельности ОЩЖ происходит по принципу обратной связи. Так, при снижении уровня кальция в крови их активность повышается, при гиперкальциемии — уменьшается. Повышенная секреция ПТГ приводит к вымыванию кальция из костей и увеличению его концентрации в плазме крови (гиперкальциемия).
Таким образом, при анализе результатов обследования пациента клинических признаков первичного ГПТ обнаружено не было. Однако наблюдались гипокальциурия, гипофосфатурия, повышение ПТГ и недостаточное содержание витамина D. Поэтому диагноз «вторичный гиперпаратиреоз» на фоне сиалолитиаза остается рабочим по настоящее время.
В данном клиническом случае в качестве консервативного лечения по регулировке электролитных и гормональных нарушений препаратом выбора стал альфакальцидол («АльфаД5-Тева») в дозе 1 мкг/сут. Контроль содержания ионизированного кальция, фосфора, щелочной фосфатазы, ПТГ, витамина D в крови и кальция с фосфором в моче проводился в среднем 1 раз в три месяца. На фоне лечения через месяц удалось достигнуть положительной динамики по самостоятельной естественной ликвидации камней из слюнной железы, нормализации ПТГ. Было принято решение об отмене альфакальцидола. Но ввиду сохраняющегося недостаточного содержания витамина D в лечение добавили 25-гидроксикальциферол (25(OH)D) (аквадетрим) — по 2 000 МЕ/сут [17]. На фоне терапии витамином D без альфакальцидола уровень ПТГ стал снова возрастать при адекватном уровне концентрации 25(OH)D. В связи с чем для предотвращения повторного развития вторичного гиперпаратиреоза прием альфакальцидола был возобновлен. При терапии с включением этого препарата удалось достигнуть улучшения всех гормональных и биохимических электролитных показателей.
При катамнестическом наблюдении на протяжении семи лет пациент продолжает получать лечение в профилактической дозах: альфакальцидол по 0,5 мкг/сут. На фоне данного профилактического лечения сохраняется нормализация биохимических показателей крови и мочи, а также ПТГ и 25(OH)D. В настоящее время продолжается регулярный контроль биохимических и гормональных показателей — 1 раз в 6 месяцев.
Наиболее частыми причинами вторичного гиперпаратиреоза являются хроническая болезнь почек, дефицит витамина D или нарушение его метаболитов, синдром мальабсорбции. Патогенез вторичного ГПТ — довольно сложный процесс. Ведущими факторами, особенно у детей, являются дефицит витамина D и кальцитриола, снижение активности кальций- и D-чувствительных (VDR) рецепторов в ОЩЖ, резистентность костной ткани к кальциемическому эффекту ПТГ, фактору роста фибробластов 23 (FGF-23) и др. [18].
Стимулом к секреции ПТГ служит понижение концентрации ионов кальция, причем имеет значение как величина изменения концентрации, так и темп этих изменений. Гормон оказывает прямое влияние на костную ткань и почки, а также опосредованно, через стимуляцию синтеза 1,25(OH)2D3 (кальцитриола), способствует всасыванию кальция в кишечнике. Любая тенденция к гипокальциемии в организме приводит к повышению скорости секреции ПТГ, основной физиологический эффект которого заключается в повышении концентрации кальция.
Это действие осуществляется за счет следующих процессов: повышения скорости растворения минерального компонента костной ткани и увеличения потока кальция во внеклеточную жидкость, усиления реабсорбции кальция в почках. Воздействие паратгормона на костную ткань происходит только в присутствии витамина D3 (холекальциферола), а влияние ПТГ на почки и кишечник не зависит от витамина D3 [19].
В ответ на недостаток кальция в крови происходит выброс гормонов ОЩЖ, вызывающих гиперкальциемию. Это нормальная регуляция по принципу обратной связи. Поскольку причиной вторичного гиперпаратиреоза считается патология, провоцирующая длительную гипокальциемию, то гиперпродукция гормона ОЩЖ является компенсаторной реакцией. Уровень кальция в крови у таких пациентов, как правило, в пределах нормы.
Этиопатогенез сиалолитиаза связан с образованием слюнных камней и дискинезией протоков, их воспалением, застоем и ощелачиванием слюны (pH — 7,1–7,4), увеличением ее вязкости, попаданием в протоки инородных тел. Эти факторы способствуют выпадению из слюны различных солей (фосфат кальция, карбонат кальция) с кристаллизацией их на органической основе. Возникновение сиалолитиаза также связывают с нарушением минерального обмена, главным образом кальция, гиповитаминозом А и др. При обтурации протока в нем возникает или обостряется воспаление (сиалодохит) и развивается сиалоаденит. Причины образования камня в протоках слюнных желез до конца не выяснены. В настоящее время слюнно-каменную болезнь считают полиэтиологическим заболеванием и выделяют общие и местные факторы, способствующие камнеобразованию. Клиническая картина сиалолитиаза зависит от выраженности воспалительного процесса и проявляется симптомами сиалоденита [20]. Диагноз устанавливают при ультразвуковом или рентгенологическом исследовании. Сиалография позволяет выявить нерентгеноконтрастные конкременты и определить степень изменения ткани железы, что важно для решения вопроса о дальнейшем лечении. Оно (при любой локализации слюнного камня) оперативное. Когда камень удалить невозможно (находится в подчелюстной железе), удаляют железу. Одновременно проводят противовоспалительную терапию [20]. Прогноз при своевременном лечении сиалолитиаза благоприятный. Рецидивирования процесса, как правило, не наблюдается.
Данный клинический случай сочетания сиалолитиаза и вторичного гиперпаратиреоза позволяет задуматься о первичном генезе обоих заболеваний. При обследовании патологии кишечника, почек, ОЩЖ, костных деформаций, биохимических отклонений в крови у пациента обнаружено не было. Таким образом гиперпаратиреоз — вторичный, так как отсутствуют изменения ОЩЖ желез.
Применение альфакальцидола в данном клиническом случае было направлено на регуляцию фосфорно-кальциевого обмена метаболитом 1-альфа, 25-дигидроксивитамином D3 (кальцитриолом), путем усиления абсорбции ионов кальция и фосфатов в кишечнике и их реабсорбции в проксимальных канальцах почек. Это снижает активность щелочной фосфатазы и содержание в крови паратиреоидного гормона. Альфакальцидол (1α-гидроксивитамин D3) быстро превращается в печени в 1,25-дигидроксивитамин D3, активный метаболит витамина D, который действует как регулятор обмена кальция и фосфора. Повышает абсорбцию кальция и фосфора в кишечнике, увеличивает их реабсорбцию в почках, восстанавливает положительный кальциевый баланс при лечении синдрома кальциевой мальабсорбции и снижает концентрацию в крови паратиреоидного гормона.
При наблюдении в динамике довольно быстро был получен положительный эффект на обе нозологические проблемы: самостоятельный выход камней через месяц приема альфакальцидола и нормализация ПТГ. При попытке отмены данного препарата и замене монотерапии витамином D наблюдался повторный патологический подъем ПТГ. При возобновлении применения в профилактической дозе альфакальцидола (0,5 мкг/сут) все показатели нормализовались и остаются в референтных значениях на протяжении всего периода наблюдения (3 года).
Таким образом, существует тесная взаимосвязь между дефицитом витамина D и повышением уровня ПТГ. Очевидно, что активация синтеза ПТГ на фоне дефицита витамина D, существующего в российской популяции на протяжении раннего, дошкольного и зачастую школьного возраста, является одним из факторов, препятствующих достижению подростками и молодыми людьми генетически запрограммированной минеральной плотности костной ткани. И это повышает риски формирования во взрослом возрасте остеопороза. Уникальная роль витамина D в процессах формирования и ремоделирования костной ткани, определяющее влияние на фосфорно-кальциевый обмен и тесная взаимосвязь с эндокринной системой, обеспечивающей гомеостаз кальция, позволяют считать его ключевым фактором профилактики остеопороза и обусловленных им осложнений на протяжении всей жизни [21, 22].
В детском возрасте сиалолитиаз встречается довольно редко. При нарушении минерального обмена кальций может откладываться в различных паренхиматозных органах, нарушая их функцию.
Причины вторичного гиперпаратиреоза разнообразны, что требует широкого дифференциального диагностического поиска.
Лечебный подход сиалолитиаза комплексный, при отсутствии острой клинической картины в большинстве случаев не требует хирургического разрешения. Консервативная терапия вторичного гиперпаратиреоза альфакальцидолом является патогенетической и приводит к физиологическому поддержанию фосфорно-кальциевого обмена.
При возникновении камнеобразования во внутренних органах рекомендовано комплексное исследование фосфорно-кальциевого обмена с гормональным профилем ОЩЖ и витамина D. При выявлении вторичного гиперпаратиреоза у детей в первую очередь необходимо исключение рахита и рахитоподобных заболеваний. При сочетании литиаза и повышения уровня ПТГ при отсутствии изменений со стороны ОЩЖ положительный эффект в поддержании гомеостаза кальциевого и фосфорного обменов дает аналог витамина D — альфакальцидол. За счет увеличения реабсорбции кальция и фосфора в почечных канальцах и кальциевой мальабсорбции в просвете тонкой кишки происходит восстановление фосфорно-кальциевого обмена и уменьшение уровня ПТГ.
Islam Z., Viljakainen H.T., Kärkkäinen M. et al. Prevalence of vitamin D deficiency and secondary hyperparathyroidism during winter in pre-menopausal Bangladesh and Somali immigrant and ethnic Finnish women: associations with forearm bone mineral density. British Journal of Nutrition. 2012; 107: 277–283.
Кильдиярова Р.Р. Лабораторные и функциональные исследования в практике педиатра [Электронный ресурс]. 3-е изд., перераб. и доп. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2015. [Kildiyarova R.R. Laboratory and functional studies in the practice of a pediatrician [Electronic resource]. 3[rd] ed., reprint. and additional. Moscow: GEOTAR-Media, 2015. (In Russ.)].
Долбня С.В., Курьянинова В.А., Абрамская Л.М. и соавт. Витамин D и его биологическая роль в организме. Метаболизм и кальциемические эффекты витамина D. Вестник молодого ученого. 2015; 3: 13–21. [Dolbnya S.V., Kuryaninova V.A., Abramskaya L.M. et. Vitamin D and its biological role in the body. Metabolism and calcemic effects of vitamin D. Bulletin of the Young Scientist. 2015; 3: 13–21. (In Russ.)].
Holick M.F. Sunlight and vitamin D for bone health and prevention of autoimmune diseases, cancers, and cardiovascular disease. Am. J. Clin. Nutr. 2004; 80: 1678–1688.
Захарова И.Н., Климов Л.Я., Касьянова А.Н. и соавт. Уровень паратгормона и его взаимосвязь с обеспеченностью витамином D в раннем детском возрасте. Российский вестник перинатологии и педиатрии. 2018; 3 (63): 51–58. [Zakharova I.N., Klimov L.Ya., Kasyanova A.N. et al. The level of parathormone and its relationship with vitamin D supplementation in early childhood. Russian Bulletin of Perinatology and Pediatrics. 2018; 3 (63): 51–58. (In Russ.)].
Holick M.F., Chen T.C. Vitamin D deficiency a worldwide problem with health consequences. Am J. Clin. Nutr. 2008; 87 (4): 1080–1086.
Турти Т.В., Беляева И.А., Бокучава Е.Г. и соавт. Актуальность профилактики гиповитаминозов у детей первого года жизни. Вопросы современной педиатрии. 2017; 2 (16): 131–141. [Turti T.V., Belyaeva I.A., Bokuchava E.G. et al. The relevance of prevention of hypovitaminosis in children of the first year of life. Issues of Modern Pediatrics 2017; 2 (16): 131–141. (In Russ.)].
Golden N.H., Abrams S.A. Committee on Nutrition: optimizing bone health in children and adolescents. Pediatrics. 2014; 134: 1229–1243.
Dobnig H., Pilz S., Scharnagl H. Independent association of low serum 25-hydroxyvitamin D and 1,25-dihydroxyvitamin D levels with all-cause and cardiovascular mortality. Arch. Intern. Med. 2008; 168: 1340–1349.
Мальцев С.В., Архипова Н.Н., Шакирова Э.М. Витамин D, кальций и фосфаты у здоровых детей и при патологии. Казань, 2012. 120 с. [Maltsev S.V., Arkhipova N.N., Shakirova E.M. Vitamin D, calcium and phosphates in healthy children and in pathology. Kazan, 2012: 120 (In Russ.)].
Rastogi A., Bhadada S.K., Bhansali A. Pseudoarthrosis and fracture: interaction between severe vitamin D deficiency and primary hyperparathyroidism. Singapore Med. J. 2013; 54 (11): 224–227.
Смирнов В.В., Рылькова А.А. Гиперпаратиреоз в детском и подростковом возрасте. Лечащий врач. 2018; 12: 30. [Smirnov V.V., Rylkova A.A. Hyperparathyroidism in childhood and adolescence. The Attending Physician. 2018; 12: 30. (In Russ.)].
Балаболкин М.И., Клебанова Е.М., Креминская В.М. Дифференциальная диагностика и лечение эндокринных заболеваний (руководство). М.: Медицина, 2002. 751 с. [Balabolkin M.I., Klebanova E.M., Kreminskaya V.M. Differential diagnosis and treatment of endocrine diseases (manual). M.: Medicine, 2002: 751 (In Russ.)].
Афанасьев В.В. Заболевания и повреждения слюнных желез. Национальное руководство. Хирургическая стоматология и челюстно-лицевая хирургия. 2010: 457–461. [Afanasyev V.V. Diseases and injuries of the salivary glands. National Manual. Surgical Dentistry and Maxillofacial Surgery. 2010: 457–461. (In Russ.)].
Ветер Д.С., Бобровский М.А., Максимов Э.Н. Сиалолитиаз. Vetacademy.ru/lechenie. 2018. [Veter D.S., Bobrovsky M.A., Maksimov E.N. Sialolithiasis. Vetacademy.ru/lechenie. 2018. (In Russ.)].
Йорданишвили А.К., Лобейко В.В. Распространенность заболеваний слюнных желез у человека в разные возрастные периоды. Клиническая геронтология (cmfsurgery.ru). 2014. [Iordanishvili A.K., Lobeyko V.V. Prevalence of salivary gland diseases in humans at different age periods. Clinical Gerontology (cmfsurgery.ru). 2014. (In Russ.)].
Özcabi B., Tahmiscioglu B.F., Jaferova S. et al. A case of vitamin d-dependent rickets type 1A with a novel mutation in the Uzbek population. J. Clin. Res. Pediatr. Endocrinol. 2016, 8 (4): 484–489.
Мокрышева Н.Г., Еремина А.К., Мирная С.С., Ковалева Е.В. Трудности дифференциальной диагностики между первичной и вторичной формами гиперпаратиреоза. Ожирение и метаболизм. 2017; 3 (14): 48–53. [Mokrysheva N.G., Eremina A.K., Mirnaya S.S., Kovaleva E.V. Difficulties of differential diagnosis between primary and secondary forms of hyperparathyroidism. Obesity and Metabolism. 2017; 3 (14): 48–53. (In Russ.)].
Дан М. Дж. Почечная эндокринология. М.: Медицина, 1987. 672 с. [Dan M.J. Renal endocrinology. Moscow: Medicine, 1987: 672 (In Russ.)].
Мальцев С.В., Архипова Н.Н. Генетически детерминированные нарушения обмена фосфатов у детей и пути их коррекции. Казанский медицинский журнал. 2004; 5 (85): 374–376. [Maltsev S.V., Arkhipova N.N. Genetically determined disorders of phosphate metabolism in children and ways of their correction. Kazan Medical Journal. 2004; 5 (85): 374–376. (In Russ.)].
Захарова И.Н., Климов Л.Я., Курьянинова В.А. и соавт. Национальная программа «Недостаточность витамина D у детей и подростков Российской Федерации: современные подходы к коррекции (обзор основных положений документа). Медицинский оппонент. 2018; 1 (1): 30–37. [Zaharova I.N., Klimov L.Ya., Kuryaninova V.A. et al. National Program «Vitamin D deficiency in children adolescents of the Russian Federation: modern approaches to correction» (review of the main provision of the document). Meditsinskiy opponent = Medical Orpoment. 2018; 1 (1): 30–37. (In Russ.)].
Захарова И.Н., Яблочкова С.В., Дмитриева Ю.А. Известные и неизвестные эффекты витамина D. Вопросы современной педиатрии. 2013; 2 (12): 20–25. [Zakharova I.N., Yablochkova S.V., Dmitrieva Yu.A. Known and unknown effects of vitamin D. Issues of Modern Pediatrics. 2013; 2 (12): 20–25. (In Russ.)].
Принята к публикации: 16.06.2023. Article received: 12.05.2023. Accepted for publication: 16.06.2023.
Макина Ольга Викторовна, к.м.н., доцент кафедры педиатрии № 1.
Мельникова Ирина Михайловна, д.м.н., профессор, заведующая кафедрой педиатрии № 1.
ФГБОУ ВО «Ярославский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения РФ. Адрес: 150000, Ярославская область, г. Ярославль, ул. Революционная, д. 5. Телефон: +7 (485) 230-56-41. E-mail: rector@ysmu.ru.
Makina Olga Victorovna, PhD, Assistant Professor of the Department of Pediatrics № 1.
Melnikova Irina Mikhailovna, MD, PhD, Professor, Head of the Department of Pediatrics № 1.
Yaroslavl State Medical University, Ministry of Health of the Russian Federation. Address: 150000, Yaroslavl region, Yaroslavl, st. Revolutionnaja, b. 5. Phone: +7 (485) 230-56-41. E-mail: rector@ysmu.ru.