ISSN: 2619-0001
EISSN: 2713-0444
Издатель: ООО «Оппонент»
DOI 10.64831/2619-0001.2024.4.284347
УДК 616-091.8:618.146-006
Рубрика: Quantum satis / Проверено на практике
Micropapillary Breast Carcinoma: from Molecular Characteristics to Prognosis
Авторы:
Ю.В. Бикеев¹, к.м.н.; М.А. Шамилова²; А.Н. Сенча¹, д.м.н.; Ю.П. Гайлиш¹, к.м.н.; Е.В. Ошкина¹; В.А. Хияева¹; Н.А. Зайцев¹; Я.М. Абакаров³
Аффилиации:
¹ Федеральное государственное бюджетное учреждение «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Министерства здравоохранения Российской Федерации, г. Москва, Россия
² ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Министерства здравоохранения Российской Федерации, г. Москва, Россия
³ ГБУ РД «Республиканский онкологический центр», г. Махачкала, Республика Дагестан
Коллекция: 2024
Номер: 4 (28) декабрь 2024
Страницы: 43–47
Рак молочной железы (РМЖ) является наиболее распространенным видом рака и второй по частоте причиной смерти среди женщин во всем мире [1]. В основном гистологические типы РМЖ представлены различными формами неспецифической инвазивной протоковой карциномы, в том числе и инвазивной микропапиллярной карциномы (ИМПК) (invasive micropapillary carcinoma (IMPC), которая является редким гистологическим типом и на долю которой приходится 3–6% всех случаев инвазивного рака молочной железы [2]. Ее эпидемиологические особенности, причины лечения и прогностические факторы остаются дискутабельными. ИМПК была впервые описана Луна-Море, как атипичные опухолевые клетки с папиллярной или папиллярноподобной структурой, без фиброваскулярного ядра, с особым пространственным расположением с изменением полярности клеток [3–6]. К распространенным симптомам инвазивной микропапиллярной карциномы относятся: пальпируемые уплотнения в молочной железе, возможны изменения кожи и соска, а также патологические выделения из соска. Часто ИМПК характеризуется ранним обнаружением опухолей большого размера с быстрым метастазированием в подмышечные лимфатические узлы [7, 8], что является одним из основных факторов, приводящим к выявлению заболевания на поздних стадиях и к более частым послеоперационным местным рецидивам у пациентов.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ИНВАЗИВНАЯ МИКРОПАПИЛЛЯРНАЯ КАРЦИНОМА (ИМПК), ПОЛЯРНОСТЬ КЛЕТОК, ЧИСТЫЙ И СМЕШАННЫЙ ВИД ИМПК
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ / FOR CITATION: Бикеев Ю.В., Шамилова М.А., Сенча А.Н. и соавт. Микропапиллярная карцинома молочной железы: от молекулярных характеристик до прогноза. 2024; 4 (28): 43–47. [Bikeev Yu.V., Shamilova M.A., Sencha A.N. et al. Micropapillary breast carcinoma: from molecular characteristics to prognosis. Meditsinskiy opponent = Medical Opponent. 2024; 4 (28): 43–47. (In Russ.)].
Breast cancer (BC) is the most common type of cancer and the second most common cause of death among women worldwide [1]. Histological types of breast cancer in general, histological types of breast cancer are represented by various forms of nonspecific invasive ductal carcinoma, including invasive micropapillary carcinoma (IMPC), which is a rare histological type, accounting for 3–6% of all cases of invasive breast cancer [2]. Its epidemiological features, treatment principles and prognostic the factors remain controversial. IMPC was first described by Luna-More, as atypical tumor cells with a papillary or papillary-like structure, without a fibrovascular nucleus, with a special spatial arrangement with a change in cell polarity [3–6]. Common symptoms of invasive micropapillary carcinoma include: palpable seals in the mammary gland, possible changes in the skin and nipple, as well as pathological discharge from the nipple. IMPC is often characterized by the early detection of large tumors with rapid metastasis to the axillary lymph nodes [7, 8], which is one of the main factors leading to the detection of the disease in late stages and to more frequent postoperative local relapses in patients.
KEYWORDS: INVASIVE MICROPAPILLARY CARCINOMA (IMPC), CELL POLARITY, PURE AND MIXED TYPE OF IMPC
Отличительными чертами ИМПК по сравнению с более распространенной инвазивной протоковой карциномой (IDC) являются более старший возраст на момент манифестации, большой размер опухоли, наличие регионарных метастазов, повышенные показатели лимфоваскулярной инвазии (LVI), рецепторов эстрогена (ER) и рецепторов человеческого эпидермального фактора роста 2 (HER-2) [9]. Проведенное в 2019 г. исследование Люиса показало, что у 55,2% пациентов с ИМПК наблюдалось поражение регионарных лимфоузлов на момент постановки диагноза. Значительная часть случаев ИМПК классифицируется как опухоли с низкой дифференцировкой (Grade-III) по сравнению с IDC. Зекноглу и соавт. выступали за то, чтобы диагноз ИМПК ставился, когда папиллярный компонент составляет более 75% опухоли [10]. Де Ла Круза предположил, что порог 33% следует учитывать при постановке диагноза ИМПК [11]. Таким образом, вопросы молекулярных особенностей, диагностики, выбора персонализированного алгоритма лечения при микропапиллярной карциноме молочной железы остаются дискутабельными и требуют дальнейшего изучения.
Отдельный морфологический подтип РМЖ — ИМПК, характеризующийся небольшими скоплениями опухолевых клеток, окруженными лакунарными или сфероидальными пространствами. Цитоплазма имеет гранулярную или эозинофильную природу. Обратная полярность, описываемая как модель роста «изнутри-наружу» или «латерально-наружу», является примечательной особенностью. В этой конфигурации апикальная поверхность клетки обращена к строме, а не к просвету [12].
Изменение полярности внутри этих кластеров увеличивает их потенциал к инвазии и метастазированию. Из-за обратной полярности и неструктурированных пространств наблюдается существенное отсутствие связей между кластерами опухолевых клеток, что облегчает их разделение на более мелкие клетки или даже отдельные клетки с ускорением возможности их инвазии и метастазирования. Несколько биомаркеров, таких как Krebs Von den Lungen (KL-67), гликопротеин муцина-1 (MUC1), аннексин (ANX A2) и антиген эпителиальной мембраны (EMA), связаны с патологическим прогрессированием и прогнозом ИМПК. Важность иммуногистохимического выявления ANX A2, EMA и MUC1 в качестве маркеров золотого стандарта в определении ИМПК исключать нельзя [13, 14].
Такие молекулы рецепторов, как компоненты сиаловой кислоты Sialyl-Lewis X (sLex) и мембраносвязанный рецептор хемокина CXC типа 4 (CXCR4), участвуют в механизмах уклонения опухоли от иммунного ответа. Взаимодействие между sLex, сверхэкспрессированным на кластерах клеток ИМПК, и E-селектином, высокоэкспрессированным на поверхностях эндотелиальных клеток лимфы, обеспечивает лимфатическую инвазию и LNM в ИМПК. В опухолевых клетках ИМПК мембраносвязанный рецептор хемокина CXC типа 4 (CXCR4) и фактор-1 из стромальных клеток (SDF-1), при взаимодействии с лимфатическими эндотелиальными клетками являются одним из ключевых этапов в лимфатическом пути метастазирования [15]. Потеря экспрессии домена взаимодействия AT-Rich Interaction Domain 1A (ARID1A) в значительной степени связана с десиятлетней общей и безрецидивной выживаемостью (OS), особенно в подгруппе люминального В подтипа опухоли. Многие механизмы и сигнальные пути, влияющие на прогрессирование ИМПК, включают регуляцию клеточного цикла, метаболические нарушения и сигнальные пути. Немногие генетические аберрации, такие как вариации одиночных нуклеотидов (SNV) и CNV связаны с различными процессами пролиферации, инвазии, метастазирования и уклонения от иммунного ответа, а аценты с выраженными аномалиями CNV имели худшие прогнозы. LNM значительно коррелировал с CNV, чем с SNV в ИМПК. Это подчеркнуло важность изучения CNV в геноме для расшифровки инвазивных и метастатических механизмов в клетках ИМПК [16].
В зависимости от проведенного лечения была установлена связь между молекулярными подтипами ИМПК и выживаемостью. В когортном исследовании за период 2010–2018 гг. молекулярные подтипы были разделены на четыре разновидности: (HR)+/HER2– (люминальный А), HR+/HER2- (люминальный-В HER2-негативный), HR–/HER2– (тройжны -негативные (TN)) и HR–/HER2+ (люминальный В, HER2-положительный). В это исследование были включены 1180 пациентов с ИМПК, смертность — у 99 пациентов (8,4%), у 53 (из 99) пациентов (53,5%) наблюдалась смертность, связанная с раком молочной железы (DSS). Продолжительность наблюдения составила 40 мес.
Лечение с применением химиотерапии, лучевой терапии и их комбинации было связано с лучшей выживаемостью при HR+/HER2+ и HR+/HER2– молекулярных подтипах. Тем не менее при молекулярном подтипе HR–/HER2– использование химиотерапии в схемах лечения было связано с худшей общей выживаемостью, хотя лучевая терапия в послеоперационном периоде улучшала показатели общей и безрецидивной выживаемости. Хирургическое лечение при HR+/HER2+ и HR+/HER2– молекулярном подтипе не было связано с лучшей общей выживаемостью. Однако хирургическое лечение в объеме мастэктомии было связано с лучшей общей выживаемостью при трижды негативном молекулярном подтипе РМЖ (TN) [17]. Независимым фактором ИМПК, который мог существенно влиять на исход выживаемости пациентов, являлась лучевая терапия в схемах лечения [18]. Liu et al. обнаружили, что лучевая терапия может обеспечить значительные преимущества в выживаемости у больных РМЖ молодого возраста на ранних стадиях, при HER2+ [19]. О лучших показателях общей и безрецидивной выживаемости пациентов, перенесших органосохраняющую операцию с последующей лучевой терапией, по сравнению с мастэктомией сообщили Onitilo et al. [20]. Комбинированная терапия не ассоциировалась с увеличением выживаемости у пациентов с молекулярным подтипом трижды-негативного рака, который в сравнении с другими фенотипами РМЖ имеет ограниченные возможности лечения, склонен к рецидивам и метастазированию, имеет плохой прогноз. Следует признать некоторые ограничения этого исследования: его дизайн считается ретроспективным и существуют по этому поводу предубеждения. Данные об экспрессии Ki67 и эндокринной терапии, которые были ограничены базой данных SEER, были недостаточны; ИМПК из-за своей редкости имеет ограниченный размер выборки даже на основе большой базы данных SEER [21].
Проведено исследование, в котором сравнивали особенности визуализации с использованием маммографии, ультразвукового исследования и маммографии с контрастным усилением. В исследование были включены 68 пациентов с гистопатологически подтвержденной ИМПК, которым проведены маммография, УЗИ и контрастная маммография. «Чистая» форма ИМПК была выявлена в 64,7% случаев, а «смешанная» форма — в 35,3% [25].
Агрессивное клиническое течение показало большинство случаев, с лимфоваскулярной инвазией (в 76,5% случаев), в 60,3% случаев выявлены метастазы в регионарных лимфатических узлах, при этом стадия N3 была зарегистрирована у 4% пациентов. При анализе результатов маммографии и ультразвукового исследования была обнаружена значительная связь между неправильной формой узла и нечеткостью краев. В половине случаев выявлена кальцификация узлового образования. Таким образом, маммографические и ультразвуковые признаки ИМПК неотличимы от других агрессивных типов РМЖ. Высокая связь ИМПК с лимфоваскулярной инвазией и высоким риском лимфогенного метастазирования требует тщательного ультразвукового исследования подмышечных, под-, надключичных областей и парастернальных лимфатических узлов.
Стадия, на которой выявлено заболевание, гистологическое строение, фенотип опухоли оказывают комплексное влияние на прогноз у больных с этой формой РМЖ. Более низкая степень дифференцировки опухоли (G) чаще связана с худшим прогнозом. Опухоли с Grade 3 и 4 имеют в 2,3 раза более высокий риск смертности.
Инфильтрация лимфоцитов, связанных с опухолью. Во всей группе уровень лимфоцитов, инфильтрирующих опухоль (TILs), был высоким; обнаружен во всех случаях чистой группы, что указывает на значительную разницу между двумя группами (p = 0,002). Смешанная группа не имела значимой связи между плотностью TILs и выживаемостью (p = 0,523).
Соотношение внутрипротоковых компонентов. В чистой группе частота возникновения протоковой карциномы in situ крайне низкая, практически отсутствует, что существенно отличается от смешанной группы (p<0,001). Кроме того, смертность увеличивается в 12,2 раза в чистой группе при увеличении внутрипротокового компонента (более 5%).
Размер опухоли. В случаях со смешанными характеристиками наблюдалось заметное увеличение уровня смертности в 5 раз (p<0,001) для опухолей размером более 20 мм. Однако размер опухоли не влиял на прогноз в чистых случаях. Средний размер опухоли составил 56 мм для чистых случаев ИМПК и 47 мм для смешанных случаев. Несмотря на относительно больший размер опухоли, наблюдаемый в чистых случаях, статистически значимой разницы в сравнительном анализе и анализе выживаемости не наблюдалось (p = 0,356, p = 0,137 соответственно) [22].
Местное распространение. Поражение кожи в чистых случаях увеличивало риск смертности в 9,6 раза. В смешанных случаях смертность увеличивалась в 3,8 раза у пациентов с клинически местно-распространенными формами РМЖ.
Биомаркер N-cad. Повышенная экспрессия N-cad в группе чистого ИМПК была связана со значительной более короткой общей и безрецидивной выживаемостью. Повышенная экспрессия N-cad была связана с повышением риска смертности в чистой группе в 14 раз.9 такая связь не была обнаружена в смешанной группе. Эти результаты свидетельствуют о том, что прогностический эффект N-cad, наблюдаемый во всей когортной группе, в первую очередь обусловлен его влиянием на случаи чистого типа ИМПК. Доказательства на молекулярном уровне подтверждают идею о том, что чистый и смешанный тип ИМПК являются отдельными формами с различным клиническим течением. При анализе выживаемости маркеров E-cad, β-cat и CD44 в чистых и смешанных группах пациентов не наблюдалось существенного влияния на выживаемость. Эти результаты свидетельствуют о возможном отсутствии изменений в экспрессии E-cad в тесно связанных группах, вероятно, что клетки ИМПК сохранили свои эпителиальные свойства [23].
По данным исследования SEER, в которое были включены 1123 пациентки с диагнозом ИМПК МЖ, после хирургического лечения в период с 1998 по 2019 г. была построена модель по прогностическим параметрам с использованием методов машинного обучения: год, возраст, статус HER2, размер опухоли, раса, ER, PR, лекарственная терапия, объем хирургического вмешательства и наличие лучевой терапии в схеме лечения. Первичными конечными точками были общая выживаемость (OS) и выживаемость, связанная с заболеванием (DSS). В возрасте < 65 лет и > 65 лет были 639 (56,9%) и 484 (43,1%) пациенток соответственно. Стадирование TNM распределено следующим образом: I стадия — 513 (45,7%) случаев, II стадия — 369 (32,9%) случаев, III стадия — 186 (16,6%) случаев и IV стадия — 35 (3,1%) случаев. HR+/HER2– был наиболее распространенным гистологическим фенотипом ИМПК, HR+/HER2+ — 14% случаев; тройной негативный РМЖ был наименее распространенным подтипом. Большинство пациентов получали хирургическое и лучевое лечение без использования системной химиотерапии — без хирургического вмешательства: n = 70 [6,2%], мастэктомия: n = 1051 [93,6%]); без лучевой терапии: n = 447 [39,8%], с применением лучевой терапии: n = 676 [60,2%]); одинаковая доля пациентов получала лечение с применением и без применения химиотерапии (без химиотерапии: n = 593 [52,8%] по сравнению с химиотерапией: n = 530 [47,2%]). За включенными в исследование пациентами медианный период наблюдения составил 52 месяца. Пациенты в возрасте > 65 лет имели значительно худший прогноз, чем пациенты более молодого возраста. Общая выживаемость была хуже у пациентов с подтипом HR-/HER2–, чем у пациентов с другими гистологическими подтипами опухоли.
Получавшие лучевую терапию пациенты с ИМПК продемонстрировали преимущество в выживании по сравнению с больными без послеоперационного облучения. Однако те, кто получил химиотерапию, и те, кто не получил, существенно не различались с точки зрения общей и безрецидивной выживаемости. Первичная локализация опухоли в молочной железе также оказывала влияние на прогноз у пациентов с ИМПК. У пациенток с локализацией опухолевого процесса в нижне-наружном квадранте отмечено ухудшение прогноза [24]. Раса пациенток не выявила прогностического значения на выживаемость. Комбинированное лечение привело к улучшению показателей общей выживаемости и продолжительности жизни. Смертность была значительно выше у пациентов в III и IV стадии опухолевого процесса, чем у пациентов с первично-операбельными формами РМЖ. Риск смертности, связанной с заболеванием (DSS), и смертности по любой причине (OS) существенно снизил хирургическое лечение.
ИМПК МЖ представляет собой редкий тип инвазивного РМЖ, который обладает выраженным злокачественным потенциалом: лимфоваскулярная инвазия и быстрое лимфогенное метастазирование. Со степенью злокачественности ИМПК и прогностическими результатами значительно коррелируют некоторые биологические маркеры. Такие маркеры, как KL-67, MUC1, ANX A2 и антиген эпителиальной мембраны (EMA), связаны с патологическим прогрессированием и худшим прогнозом ИМПК. Прогрессирование ИМПК с генетической точки зрения обусловлено несколькими генетическими мутациями, в частности SNV и CNV. Иммунологически клетки ИМПК способны к иммунному уклонению после подавления различных специфических экспрессий генов, тогда как эти клетки могут проявлять повышенную липидную метаболическую активность, если рассматривать их с метаболической точки зрения. Следует отметить, что эволюция ИМПК неразрывно связана с множеством молекулярных и клеточных механизмов. Изучение всех механизмов неразрывно связано с новыми достижениями лекарственной, лучевой терапии и хирургического метода лечения.
Siegel R.L., Miller K.D., Fuchs H.E., Jemal A. Статистика рака, 2022. CA Cancer J Clin. 2022; 72: 7–33.
Ye F., Yu P., Li N., Yang A., Xie X., Tang H. и др. Прогноз инвазивной микропапиллярной карциномы по сравнению с инвазивной протоковой карциномой в груди: метаанализ исследований PSM. Breast. 2020; 51: 11–20.
Луна-Море С., Де Лос Сантос Ф., Бретон Дж. Дж., Каньядас М.А., Эстроген, рецепторы Р. С-ERBB-2, р53 и BCL-2 в тридцати трех инвазивных микропапиллярных карциномах молочной железы. Патол — Res Pract. 1996; 192: 27–32.
Байрамоглу Х., Зекноглу О., Эрхан Й., Чириш М., Оздемир Н. Тонкоигольная аспирационная биопсия инвазивной микропапиллярной карциномы молочной железы: отчет о пяти случаях. Diagn Cytopathol. 2002; 27: 214–7.
Öngürü Ö., Deveci S., Günhan Ö. Цитологические данные инвазивной микропапиллярной карциномы молочной железы: отчет о двух случаях. Цитопатология. 2002; 13: 160–3.
Ким М.Дж., Гонг Г., Джу Х.Дж., Ан Ш.Х., Ро Дж.Й. Иммуногистохимические и клинико-патологические характеристики инвазивной протоковой карциномы молочной железы с компонентом микропапиллярной карциномы. Arch Pathol Lab Med. 2005; 129.
Ота Д., Тояма Т., Итихара С., Мизутани М., Камей К., Ивата Х. Случай инвазивной микропапиллярной карциномы молочной железы. Рак молочной железы. 2007; 14: 323–6.
Чэнь Л., Ланг Й.Ф., Го Р., Сан Х., Цуй Й. Карцинома молочной железы с микропапиллярными признаками: клинико-патологическое исследование и долгосрочное наблюдение 100 случаев. Int J Surg Pathol. 2008; 16: 155–63.
Bray F., Ferlay J., Soerjomataram I., Siegel R.L., Torre L.A., Jemal A. (2018). Глобальная статистика рака 2018: оценки GLOBOCAN заболеваемости и смертности во всем мире для 36 видов рака в 185 странах. CA Cancer J Clin 68: 394–424.
Будчисс Дж., фон Винтерфельд М., Клаушен Ф., Бокмайр М., Леннерц Дж.К., Денкерт С. и др. (2015). Картина закономерностей метастатического прогрессирования при основных видах рака человека. Онкоцель 6: 570–583.
Cserni G. (2020). Гистологический тип и типирование карцином молочной железы и классификация ВОЗ меняются с течением времени. Pathologica 112: 25–41.
Дженкинс С., Качур М.Е., Речач К., Уэллс Дж.М., Липковиц С. (2021). Редкие подтипы рака молочной железы. Сшт Oncol Rep.
Ян Y.L., Лю В.В., Чжан Х., Фу L. (2016). Инвазивная микропапиллярная карцинома молочной железы: обновление. Arch Pathol Lab Med 140: 799–805.
Chen A.C., Paulino A.C., Schwartz M.R., Rodriguez A.A., Chang J.C. et al. (2014). Популяционное сравнение прогностических факторов при инвазивной микропапиллярной и инвазивной протоковой карциноме молочной железы. Br J Cancer 111: 619–622.
Chen A.C., Paulino A.C., Schwartz M.R., Rodriguez A.A. et al. (2013). Прогностические маркеры инвазивной микропапиллярной карциномы молочной железы: популяционный анализ. Clin Breast Cancer 13: 133–139.
Guo X., Chen L., Lang R., Fan Y., Zhang X., Fu L. (2006). Инвазивная микропапиллярная карцинома молочной железы: связь патологических признаков с метастазами в лимфатические узлы. Am J Clin Pathol 126: 740–746.
Льюис Г.Д., Син И., Хак В., Пател Т., Шварц М., Чен А. и др. (2019). Прогноз лимфотропной инвазивной микропапиллярной карциномы молочной железы, проанализированный с использованием данных из Национальной базы данных по раку. Cancer Commun 39: 1–9.
Ide Y., Horii R., Osako T., Ogura K., Yoshida R., Iwase T. и др. (2011). Клинико-патологическое значение компонента инвазивной микропапиллярной карциномы в инвазивной карциноме молочной железы. Pathol Int 61: 731–736.
Zekioglu O., Erhan Y., Çiris M., Bayramoglu H., Özdemir N. (2004). Инвазивная микропапиллярная карцинома молочной железы: высокая частота метастазов в лимфатические узлы с экстранадальным распространением и ее иммуногистохимический профиль по сравнению с инвазивной протоковой карциномой. Histopathology 44: 18–23.
Chen L., Fan Y., Lang R., Guo X., Sun Y., Cui L. и др. (2008). Особенности: клинико-патологическое исследование и долгосрочное наблюдение 100 случаев. Int J Surg Pathol 16 (2): 155–163.
Ван Р., Ли Н., Ван Х.J., Чэнь Т., Чжан Х., Чэн И. и др. (2021). Различия в клинико-патологических характеристиках чистых и смешанных инвазивных микропапиллярных карцином молочной железы из восточного Китая. Ann Transl Med 9: 412.
Gokce H., Durak M.G., Akin M.M., Canda T., Balci P., Ellidokuz H. и др. (2013). Инвазивная микропапиллярная карцинома груди: клинико-патологическое исследование 103 случаев необычного и высокоагрессивного варианта карциномы груди. Breast J 19: 374–381.
Hao S., Zhao Y.Y., Peng J.J., Ren F., Yang W.T., Da Yu.K. и др. (2019). Инвазивная микропапиллярная карцинома молочной железы не имела разницы в прогнозе по сравнению с инвазивной протоковой карциномой: анализ с сопоставлением предрасположенности. Sci Rep 9: 1–8.
Gruel N., Benhamo V., Bhalshankar J., Popova T., Fréneaux P., Arnould L. et al. (2014). Изменения генов полярности в чистых инвазивных микропапиллярных карциномах молочной железы. Breast Cancer Res.
Сенча А.Н., Бикеев Ю.В., Родионов В.В. и др. Инновации ультразвуковой визуализации опухолей молочной железы. Медицинский оппонент. 2019; 3 (7): 89–92. [Sencha A.N., Bikeev Y.V., Radionov V.V. et al. Innovations of ultrasonic visualization of breast tumors. Meditsinskiy opponent = Medical opponent. 2019; 3 (7): 89–92. (In Russ.)].
Вклад авторов. Ю.В. Бикеев, М.А. Шамилова, А.Н. Сенча, Ю.П. Гайлиш, Е.В. Ошкина, В.А. Хияева, Н.А. Зайцев, Я.М. Абакаров: разработка дизайна исследования, получение данных для анализа, обзор публикаций по теме статьи, статистический анализ полученных данных, написание текста рукописи.
Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Финансирование. Исследование проведено без спонсорской поддержки.
Статья поступила: 27.09.2024. Принята к публикации: 10.11.2024.
Сведения об авторах.
Бикеев Юрий Васильевич, к.м.н., врач УЗД отделения ультразвуковой и функциональной диагностики отдела визуальной диагностики, врач-онколог отделения патологии молочной железы.
Шамилова Мадина Арслановна, клинический ординатор кафедры онкологии и паллиативной медицины.
Сенча Александр Николаевич, д.м.н., заведующий отделом визуальной диагностики.
Гайлиш Юрий Петрович, к.м.н., врач-онколог, заведующий по клинической работе отделения патологии молочной железы.
Ошкина Елена Викторовна, врач-онколог отделения патологии молочной железы.
Хияева Виктория Аркадьевна, врач-онколог отделения патологии молочной железы.
Зайцев Никита Андреевич, аспирант.
Абакаров Ярахмед Магомедович, врач-онколог отделения маммологии.
* ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Министерства здравоохранения Российской Федерации. Адрес: 117997, Россия, Москва, ул. Академика Опарина, д. 4. Телефон: +7 (495) 531-44-44. E-mail: secretariat@oparina4.ru.
** ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Министерства здравоохранения Российской Федерации. Адрес: 125993, г. Москва, ул. Баррикадная, д. 2/1, стр. 1. Телефон: +7 (495) 680-05-99. E-mail: mrapo@mrapo.ru.
*** ГБУ РД «Республиканский онкологический центр». Адрес: 367008, Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. Гайдара Гаджиева, д. 24. Телефон: 8 (800) 511-31-37. E-mail: gbu_onkologentr@e-dag.ru.