• Home
  • Серозный рак яичников высокой степени злокачественности: диагностика, лечение, прогноз. Чекнизов Ф.В., Санникова М.В., Оводенко Д.Л.

Серозный рак яичников высокой степени злокачественности: диагностика, лечение, прогноз. Чекнизов Ф.В., Санникова М.В., Оводенко Д.Л.

ISSN: 2619-0001
EISSN: 2713-0444
Издатель: ООО «Оппонент»

DOI: 10.64831/2619-0001.2026.2.343639
УДК 618.11-006.6-07-08
Рубрика: Клинический выбор / Планы, виды, алгоритмы лечения и диагностики

Серозный рак яичников высокой степени злокачественности: диагностика, лечение, прогноз

High-Grade Serous Ovarian Cancer. Diagnosis, Treatment, Prognosis

Авторы:

Ф.В. Чекнизов, М.В. Санникова, Д.Л. Оводенко

Аффилиация:

ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Министерства здравоохранения Российской Федерации, г. Москва, Россия

Коллекция: 2026
Том: 34
Номер: 2
Страницы: 36–39

Резюме

Серозный рак яичников высокой степени злокачественности является одной из самых агрессивных опухолей женской репродуктивной системы, характеризуется поздней диагностикой, выраженной склонностью к перитонеальному диссеминированию и высокой частотой рецидивов.

Цель исследования: представить данные современной литературы, посвященные диагностике и лечению больных распространенным серозным раком яичников. Проведен систематический поиск литературы в базах данных PubMed/MEDLINE, Scopus, Elibrary, а также в ресурсах ESGO, ESMO, NCCN с 2001 по 2026 г.

Ключевым прогностическим фактором при распространенном серозном раке яичников является полнота циторедукции, а достижение полной макроскопической резекции (R0) ассоциировано с наилучшими показателями выживаемости. Дополнительное значение приобретают молекулярно-генетические характеристики опухоли, а также системные воспалительные маркеры.

Серозный рак яичников высокой степени злокачественности — мультифакторное заболевание, важную роль в патогенезе которого играют генетические нарушения. Тактика лечения пациенток определяется индивидуально с учетом изначального распространения опухоли и ее молекулярно-биологических маркеров.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: СЕРОЗНЫЙ РАК ЯИЧНИКОВ ВЫСОКОЙ СТЕПЕНИ ЗЛОКАЧЕСТВЕННОСТИ, ЦИТОРЕДУКТИВНАЯ ОПЕРАЦИЯ, ДЕФИЦИТ ГОМОЛОГИЧНОЙ РЕКОМБИНАЦИИ, PARP-ИНГИБИТОРЫ

ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ: Чекнизов Ф.В., Санникова М.В., Оводенко Д.Л. Серозный рак яичников высокой степени злокачественности: диагностика, лечение, прогноз. Медицинский оппонент. 2026; 2 (34): 36–39. DOI: 10.64831/2619-0001.2026.2.343639

Abstract

To review current literature data on the diagnosis and treatment of patients with advanced ovarian cancer. A systematic literature search was conducted in PubMed/MEDLINE, Scopus, and Elibrary databases, as well as ESGO, ESMO, and NCCN resources, covering the period from 2002 to 2026.

The majority of studies demonstrate that the extent of cytoreduction is the key prognostic factor in advanced high-grade serous ovarian cancer, and that achievement of complete macroscopic resection (R0) is associated with the best survival outcomes. Additional prognostic significance is attributed to the molecular-genetic characteristics of the tumor, systemic inflammatory markers aimed at improving surgical radicality.

Conclusion: high-grade serous ovarian cancer is a multifactorial disease in which genetic alterations play a pivotal role in pathogenesis. Treatment strategy should be individually tailored, taking into account the initial extent of tumor spread and its molecular-biological markers.

KEYWORDS: HIGH-GRADE SEROUS OVARIAN CANCER, CYTOREDUCTIVE SURGERY, HOMOLOGOUS RECOMBINATION DEFICIENCY, PARP INHIBITORS

FOR CITATION: Cheknizov F.V., Sannikova M.V., Ovodenko D.L. High-Grade Serous Ovarian Cancer. Diagnosis, Treatment, Prognosis. Meditsinskij opponent = Medical Opponent. 2026; 2 (34): 36–39. (In Russ.). DOI: 10.64831/2619-0001.2026.2.343639

Введение

Эпидемиология и особенности распространения опухоли

В мире заболеваемость раком яичников составляет около 300 000 ежегодно, примерно 185 000 женщин погибают от этого заболевания [1, 2]. Серозная карцинома высокой степени злокачественности, на долю которой приходится около 60% всех летальных исходов, является одним из наиболее часто встречающихся подтипов злокачественных новообразований яичников. Рак яичников на начальных стадиях характеризуется бессимптомным клиническим течением, примерно у 70% пациенток выявляют заболевание с признаками диссеминации опухоли по париетальной и висцеральной брюшине [3, 20]. Поздняя диагностика напрямую отражается на прогнозе: 5-летняя общая выживаемость (ОВ) пациентов с эпителиальным раком яичников III и IV стадии по классификации Международной федерации акушерства и гинекологии (FIGO 2015) составляет 42 и 26% соответственно [4]. Среди гинекологических опухолей в целом серозный рак яичников характеризуется одним из самых высоких показателей соотношения смертности к заболеваемости, что подчеркивает его неблагоприятный биологический потенциал [5].

Диагностика рака яичников затруднена, на I стадии заболевание выявляют всего у 22% пациентов, на II – у 18% [6].

Задолго до появления клинических проявлений заболевание свободное сообщение яичников с брюшной полостью приводит к беспрепятственному метастазированию и множественным имплантам на париетальной брюшине и органах брюшной полости [7, 30, 38].

Молекулярно-генетический профиль опухоли и его влияние на течение болезни

Соматические мутации TP53, согласно данным проекта Атласа ракового генома (TCGA), выявляются более чем у 96% клеток серозного рака яичников высокой степени злокачественности, что делает этот генетический дефект определяющей молекулярной характеристикой данного подтипа. Авторы подчеркивают, что инактивация p53 является ранним клиническим событием, присутствующим во всех опухолевых клетках, и лежит в основе выраженной хромосомной нестабильности, характерной для таких новообразований [8].

Показано, что серозные тубулярные интраэпителиальные карциномы и ранние «p53-signatures» в эпителии фаллопиевой трубы часто несут идентичные мутации TP53. Это указывает на клональное происхождение серозного рака яичников из этих предшественников (STIC/p53-signature) [9].

Существенная доля серозного рака яичников высокой степени злокачественности, помимо мутаций TP53, демонстрирует нарушения системы репарации двуцепочечных разрывов ДНК по механизму гомологичной рекомбинации. В обзорной работе Cordani et al. (2023) [5] показано, что BRCA1 и BRCA2 являются наиболее часто мутируемыми генами системы гомологичной рекомбинационной репарации (HRR) как на герминальном, так и на соматическом уровне.

Гены HRR – это группа генов, продукты которых участвуют в процессе репарации ДНК путем гомологичной рекомбинации (homologous recombination repair). При серозном раке яичников дефицит гомологичной рекомбинации (HRD) наблюдается в опухолях с «диким» типом BRCA1/2 (wtBRCA1/2) вследствие биаллельных мутаций других генов HRR, а также их эпигенетической инактивации. В опухолях wtBRCA1/2 HRD чаще всего связан с герминальными и соматическими мутациями в генах PTEN, RAD51C, RAD51D, BRIP1, PALB2 и CHEK1/2, которые в совокупности встречаются примерно у 15–20% больных серозным раком яичников высокой степени злокачественности [10]. Ряд авторов, кроме того, показали, что в 2–19% наблюдений серозного рака яичников имеют эпигенетическое подавление системы HRR за счет гиперметилирования промоторов BRCA1/2 и RAD51C [8, 11, 12].

В генах BRCA1 и BRCA2 носительство мутаций является одним из наиболее хорошо известных фактор риска развития рака яичников. Примерно в 10–15% наблюдений заболевание имеет генетическую природу и связано с этими мутациями. Риск развития рака яичников у носителей мутаций BRCA1 составляет около 44%, а у носителей мутаций BRCA2 – около 17% [13, 14]. Герминальные мутации BRCA1 и BRCA2 выявляются соответственно у 9 и 8% больных серозным раком яичников высокой степени злокачественности [8]. Еще у 5–7% пациенток обнаруживаются соматические мутации BRCA1/2 (sBRCA1/2); предполагается, что они являются ранним клональным событием в процессе опухолевой трансформации и, подобно мутациям TP53, присутствуют во всех опухолевых клетках [8, 9, 15].

Опухоли с герминальными мутациями BRCA, соматическими мутациями BRCA, а также HRD-позитивные опухоли с диким типом BRCA1/2 вследствие мутаций генов HRR демонстрируют сходное клиническое поведение, обозначаемое термином «BRCAness» или HRD-фенотип. Данный фенотип характеризуется более благоприятным прогнозом и лучшим ответом на платиносодержащую химиотерапию по сравнению с опухолями, сохраняющими функционально полноценную систему HRR (HRR-proficient, HRP) [10, 16].

Помимо улучшения прогноза и ответа на платиновую химиотерапию, HRD является предиктивным биомаркером эффективности ингибиторов PARP. Противоопухолевая активность PARP-ингибиторов основана на блокаде PARP-опосредованной репарации одноцепочечных разрывов ДНК, что приводит к их накоплению, коллапсу репликационной вилки и образованию двуцепочечных разрывов. Такие разрывы в нормальных клетках эффективно устраняются с помощью HRR, однако в HRD-опухолевых клетках этот механизм нарушен, и репарация осуществляется за счет ошибочных путей, таких как негомологичное соединение концов (NHEJ), что ведет к накоплению повреждений ДНК и гибели клеток [16, 17].

PARP-ингибиторы изначально применялись в качестве поддерживающей терапии в лечении больных с рецидивами рака яичников. В последующем эти препараты стали использовать в качестве поддерживающего лечения после или на фоне химиотерапии первой линии. В настоящее время для лечения больных серозным раком яичников высокой степени злокачественности как в первой линии, так и при рецидиве используются PARP-ингибиторы. Они реализуют общий механизм действия, известный как «синтетическая летальность», т.е. ситуацию, при которой одновременная инактивация двух молекулярных путей приводит к гибели клетки [5].

В ряде крупных рандомизированных исследований была продемонстрирована эффективность принципа «синтетической летальности». В исследовании PAOLA-1 показано, что у пациенток с HRD-положительными опухолями добавление PARP-ингибиторов (Олапариба) к моноклональным антителам (Бевацизумабу) в поддерживающем режиме увеличивало медиану выживаемости без прогрессирования до 37,2 месяца по сравнению с 17,7 месяца в контрольной группе (HR = 0,33) [18].

В исследовании PAOLA-1 анализ общей выживаемости показал, что преимущество по выживаемости без прогрессирования, выявленное в первичном анализе и послужившее основанием для включения комбинации PARP-ингибиторов + моноклональных антител (Олапариб + Бевацизумаб) в лечение пациенток с HRD-положительными опухолями в данной клинической ситуации, также трансформируется в клинически значимое улучшение общей выживаемости у больных с HRD-положительными опухолями, получающих лечение в первой линии [18].

В 7-летнем описательном анализе исследования SOLO-1 также было продемонстрировано клинически значимое улучшение общей выживаемости при поддерживающей терапии PARP-ингибитором (Олапарибом) по сравнению с плацебо у пациенток с впервые диагностированными распространенными раком яичников и мутацией BRCA (HR 0,55; 95% ДИ 0,40–0,76): через 7 лет живыми оставались 67,0% пациенток в группе олапариба против 46,5% в группе плацебо [19].

Поскольку в исследовании PAOLA-1 отсутствовала группа монотерапии PARP-ингибитором (Олапарибом), сделать окончательные выводы о преимуществах комбинации PARP-ингибитора с моноклональными антителами (Олапариб + Бевацизумаб) по сравнению с PARP-ингибитором (Олапарибом) в монорежиме затруднительно. Ценность комбинированной терапии по сравнению с монотерапией ингибиторами PARP в настоящее время изучается в продолжающихся исследованиях AGO-OVAR 28/ENGOT-ov57 и NIRVANA-1 [17].

Системное воспаление как прогностический фактор при раке яичников

Л.А. Ашрафян с соавт. [21] описали основные механизмы, связывающие воспалительный процесс с канцерогенезом: повышение мутагенного потенциала в очаге воспаления, усиленное образование провоспалительных сигнальных молекул, участие провоспалительного клеточного микроокружения и формирование опухолевых стволовых клеток вследствие нарушений репарации тканей. В этом процессе ключевую роль играют свободные радикалы, повреждающие ДНК и белки, а также активирующие синтез простагландинов через COX-2, что усиливает воспаление и канцерогенез [21, 22]. Показателем, характеризующим воспалительный процесс при злокачественных новообразованиях, может служить соотношение нейтрофилов к лимфоцитам (Neutrophil-to-Lymphocyte Ratio, NLR) [23]. Многочисленные исследования продемонстрировали значительную прогностическую ценность NLR при разных видах злокачественных опухолей различных локализаций – колоректальный рак, рак предстательной железы, рак молочной железы, немелкоклеточный рак лёгкого и т.д. [23–25]. Потенциальная ценность NLR как прогностического инструмента при раке яичников активно изучается. Хотя некоторые исследования указывают на возможную роль NLR в прогнозировании исходов при раке яичников, единого мнения пока не сформировано [26].

Z. Zhao et al. в метаанализе, включавшем 13 исследований и 3467 пациентов, показали, что высокий NLR ассоциирован с более низкой ОS и PFS (HR: 1,70; 95% ДИ: 1,35–2,15 и HR: 1,77; 95% ДИ: 1,48–2,12 соответственно) [27]. A. Prodromidou et al. отметили NLR как перспективный прогностический фактор в метаанализе 18 исследований с участием 3453 больных раком яичников [29]. Другой метаанализ, включавший 10 исследований и 2019 пациентов, показал, что высокие значения NLR были связаны с худшей OS (HR: 1,34; 95% ДИ: 1,16–1,54) и PFS (HR: 1,36; 95% ДИ: 1,17–1,57) [29].

Gatot Nyarumenteng et al. исследовали влияние NLR на эффективность химиотерапии у 116 больных раком яичников и обнаружили, что высокий NLR (p = 0,026) был связан с лучшим ответом на химиотерапию [31].

Связанные с воспалением параметры также изучались как ранние индикаторы платинорезистентности. Исследования показали, что NLR связан с уровнем выживаемости и ответом на химиотерапию [31–34]. Например, M. Liontos et al. выявили значимую связь между высоким NLR и низкой OS у пациентов с раком яичников, получавших неоадъювантную химиотерапию. Снижение NLR при этом после неоадъювантной химиотерапии являлось предиктором благоприятного ответа. Пациентки с высоким NLR до неоадъювантной химиотерапии, у которых наблюдалось снижение NLR после неоадъювантной химиотерапии, имели лучшую PFS по сравнению с теми, у кого NLR не снижался [33, 34].

Хирургическое лечение при диссеминированном раке яичников

Ключевым фактором, определяющим тактику ведения больных распространенным серозным раком яичников высокой степени злокачественности, является первичное распространение опухоли. В настоящее время в клинической практике применяются две основные стратегии лечения: первичная циторедуктивная операция с последующей системной химиотерапией и неоадъювантная химиотерапия с интервальной циторедуктивной операцией и адъювантной химиотерапией [35].

Данные рандомизированного исследования SCORPION, выполненного Fagotti et al. [35], показали, что у больных с обширным опухолевым поражением применение неоадъювантной химиотерапии с последующей интервальной операцией обеспечивает сопоставимые показатели выживаемости по сравнению с первичной циторедуктивной операцией, однако сопровождается значительно более высокой частотой достижения полной макроскопической циторедукции (R0: 77% в группе неоадъювантной химиотерапии (НАХТ) против 47,6% в группе первичной циторедукции (PDS) и существенно меньшей частотой тяжелых послеоперационных осложнений (7,6% против 25,9% соответственно) [36].

Медиана выживаемости без прогрессирования в группах первичной операции и неоадъювантной химиотерапии при этом составила около 15 месяцев, без статистически значимых различий между стратегиями. Многофакторный анализ показал, что единственным независимым прогностическим фактором, достоверно влияющим на исход заболевания, является объем остаточной опухоли после хирургического вмешательства, независимо от выбранной лечебной стратегии [36, 37].

Torkildsen et al. (2023) показали, что в группе больных, где первичная операция завершилась полным удалением опухоли, наблюдалось достоверное улучшение общей выживаемости (p=0,003) [17]. Авторы показали, что мутации в генах комплексов SWI/SNF, изменение путей метилирования гистона H3K4, а также более высокий общий уровень мутационной нагрузки чаще встречались у пациентов, которым удавалось достигать R0. Хотя механизмы этого явления еще предстоит изучить, подобные результаты свидетельствуют о том, что биологические свойства опухоли тоже могут влиять на исход хирургии. Например, определенные молекулярные профили могут ассоциироваться с более «рассыпным» ростом, затрудняющим достижение полной резекции [9].

Заключение

Диссеминированный серозный рак яичников высокой степени злокачественности остается одной из наиболее сложных и прогностически неблагоприятных опухолей в онкогинекологии. Несмотря на существенный прогресс в хирургических технологиях, системной терапии и молекулярной стратификации пациентов, серозный рак яичников высокой степени злокачественности по-прежнему характеризуется тем, что рецидив становится определяющим событием в естественном течении заболевания и ключевой причиной летальности.

Одним из наиболее значимых модифицируемых факторов прогноза при распространенном серозном раке яичников является полнота циторедукции. Достижение полной макроскопической циторедукции (R0) последовательно ассоциируется с максимальным увеличением выживаемости и снижением риска раннего рецидива по сравнению с любой остаточной опухолью, даже минимальной.

Важнейшим фактором, определяющим чувствительность к платиновым препаратам, вероятность длительной ремиссии и эффективность поддерживающей терапии, является молекулярно-генетический профиль опухоли. Статус BRCA/HRD не только служит предиктором ответа на PARP-ингибиторы, но и отражает особенности биологии опухоли: пациентки с HRD-позитивными опухолями чаще демонстрируют более выраженную химиочувствительность и лучшие показатели выживаемости, тогда как HRD-негативные варианты чаще характеризуются более ранним прогрессированием и ограниченными возможностями таргетной терапии.

Таким образом, применение индивидуального подхода с максимальной вероятностью достижения полной циторедукции, лекарственных препаратов с учетом молекулярно-биологических свойств опухоли, позволит увеличить долю пациенток, у которых заболевание может быть контролируемым или потенциально излечимым.

Литература / References

  1. Chowdhury S., Kennedy J.J., Ivey R.G. et al. Proteogenomic analysis of chemo-refractory high-grade serous ovarian cancer. Cell. 2023; 186: 3476–98. doi: 10.1016/j.cell.2023.07.004

  2. Webb P.M., Jordan S.J. Global epidemiology of epithelial ovarian cancer. Nat Rev Clin Oncol. 2024; 21: 389–400. doi: 10.1038/s41571-024-00881-3

  3. Paracchini L., Mannarino L., Romualdi C. et al. Genomic instability analysis in DNA from Papanicolaou test provides proof-of principle early diagnosis of high-grade serous ovarian cancer. Sci Transl Med. 2023; 15: ead2556. doi: 10.1126/scitranslmed.ad2556

  4. Torre L.A., Trabert B., DeSantis C.E. et al. Ovarian cancer statistics. CA Cancer J Clin. 2018; Jul; 68 (4): 284–296. doi: 10.3322/caac.21456. Epub 2018 May 29. PMID: 29809280; PMCID: PMC6621554.

  5. Cordani N., Bianchi T., Ammoni L.C. et al. An Overview of PARP Resistance in Ovarian Cancer from a Molecular and Clinical Perspective. Int J Mol Sci. 2023 Jul 25; 24 (15): 11890. doi: 10.3390/ijms241511890. PMID: 37569269; PMCID: PMC10418869.

  6. SEER Cancer Stat Facts: Ovarian Cancer. National Cancer Institute. Bethesda, MD.

  7. Maksin K., Nadolna M., Wozniak M. et al. Apoptosis of Mesothelial Cells Is Associated with the Pattern of Peritoneal Metastases in Ovarian Cancer. Cancers (Basel). 2025 Dec 29; 18 (1): 102. doi: 10.3390/cancers18010102. PMID: 41514615; PMCID: PMC12784858.

  8. The Cancer Genome Atlas Research Network. Integrated genomic analyses of ovarian carcinoma. Nature. 2011; 474: 609–615. https://doi.org/10.1038/nature10166

  9. Labidi-Galy S.I., Papp E., Hallberg D. et al. High grade serous ovarian carcinomas originate in the fallopian tube. Nat Commun. 2017 Oct 23; 8 (1): 1093. doi: 10.1038/s41467-017-00962-1. PMID: 29061967; PMCID: PMC5653668.

  10. Pennington K.P., Walsh T., Harrell M.I. et al. Germline and somatic mutations in homologous recombination genes predict platinum response and survival in ovarian, fallopian tube, and peritoneal carcinomas. Clin. Cancer Res. 2014; 20: 764–775.

  11. Sahnane N., Carnevali I., Formenti G. et al. BRCA-Methylation Testing Identifies a Subset of Ovarian Carcinomas without Germline Variants that Can Benefit from PARP Inhibitor. Int. J. Mol. Sci. 2020; 21: 9708.

  12. Michel C., Simon A., Witz A. et al. A Novel Droplet Digital PCR Assay for BRCA1 and RAD51C Methylation: Advancing Homologous Recombination Deficiency Detection in Ovarian Cancer. J Mol Diagn. 2025 Oct; 27 (10): 1026–1036. doi: 10.1016/j.jmoldx.2025.07.002. Epub 2025 Aug 7. PMID: 40783114; PMCID: PMC12597585.

  13. Wojciechowska U., Baranska K., Michalek I. et al. Nowotwory Zlosliwe w Polsce w 2020 Roku. Krajowy Rejestr Nowotworów; Warszawa, Poland, 2022.

  14. Barili V., Ambrosini E., Bortesi B. et al. Genetic Basis of Breast and Ovarian Cancer: Approaches and Lessons Learnt from Three Decades of Inherited Predisposition Testing. Genes (Basel). 2024 Feb 8; 15 (2): 219. doi: 10.3390/genes15020219. PMID: 38397209; PMCID: PMC10888198.

  15. Moschetta M., George A., Kaye S.B. et al. BRCA somatic mutations and epigenetic BRCA modifications in serous ovarian cancer. Ann. Oncol. 2016; 27: 1449–1455.

  16. Norquist B.M., Brady M.F., Harrell M.I. et al. Mutations in Homologous Recombination Genes and Outcomes in Ovarian Carcinoma Patients in GOG 218: An NRG Oncology/Gynecologic Oncology Group Study. Clin Cancer Res. 2018 Feb 15; 24 (4): 777–783. doi: 10.1158/1078-0432.CCR-17-1327. Epub 2017 Nov 30. PMID: 29191972; PMCID: PMC5815909.

  17. Torkildsen C.F., Thomsen L.C.V., Sande R.K. et al. Molecular and phenotypic characteristics influencing the degree of cytoreduction in high-grade serous ovarian carcinomas. Cancer Med. 2023 Jul; 12 (13): 14183–14195. doi: 10.1002/cam4.6085. Epub 2023 May 16. PMID: 37191035; PMCID: PMC10358208.

  18. Ray-Coquard I., Leary A., Pignata S. et al. PAOLA-1/ENGOT-ov25 investigators. Olaparib plus bevacizumab first-line maintenance in ovarian cancer: final overall survival results from the PAOLA-1/ENGOT-ov25 trial. Ann Oncol. 2023 Aug; 34 (8): 681–692. doi: 10.1016/j.annonc.2023.05.005. Epub 2023 May 19. PMID: 37211045.

  19. DiSilvestro P., Banerjee S., Colombo N. Overall survival with maintenance olaparib at a 7-year follow-up in patients with newly diagnosed advanced ovarian cancer and a BRCA mutation: the SOLO1/GOG 3004 trial. J Clin Oncol. 2023; 41: 609–617.

  20. Назарова Н.М., Девяткина А.Р., Акопян А.С. и соавт. Рецидив HSIL после хирургического лечения шейки матки: анализ факторов риска и возможностей вторичной профилактики. Медицинский оппонент. 2025; 4 (32): 28–33. [Nazarova N.M., Devyatkina A.R., Akopyan A.S. et al. Recurrence of HSIL after surgical treatment of the cervix: analysis of risk factors and opportunities for secondary prevention. Meditsinskij opponent = Medical Opponent. 2025; 4 (32): 28–33. (In Russ.)].

  21. Ашрафян Л.А. Спорадический рак яичников: вероятная модель патогенеза. Журнал акушерства и женских болезней. 2012; 61 (4): 3–10. [Ashrafyan L.A. Sporadic Ovarian Cancer: A Probable Model of Pathogenesis. Journal of Obstetrics and Women’s Diseases. 2012; 61 (4): 3–10. (In Russ.)].

  22. Cicolia P., Cascetta P., Bianco C. et al. Combining Immune Checkpoint Inhibitors with Anti-Angiogenic Agents. J Clin Med. 2020 Mar 3; 9 (3): 675. doi: 10.3390/jcm9030675. PMID: 32138216; PMCID: PMC7141336.

  23. Capone M., Giannarelli D., Mallardo D. et al. Baseline neutrophil-to-lymphocyte ratio (NLR) and derived NLR could predict overall survival in patients with advanced melanoma treated with nivolumab. J Immunother Cancer. 2018 Jul 16; 6 (1): 74. doi: 10.1186/s40425-018-0383-1. PMID: 30012216; PMCID: PMC6048712.

  24. Cupp M.A., Carilou M., Tzoulaki I. et al. Neutrophil to lymphocyte ratio and cancer prognosis: An umbrella review of systematic reviews and meta-analyses of observational studies. BMC Med. 2020; 18 (1): 360. doi: 10.1186/s12916-020-01817-1.

  25. Ocana A., Nieto-Jimenez C., Pandiella A., Templeton A.J. Neutrophils in cancer: Prognostic role and therapeutic strategies. Mol Cancer. 2017; 16 (1): 137. doi: 10.1186/s12943-017-0707-7.

  26. Gallego A., Mendiola M., Hernando B. et al. Prognostic markers of inflammation in endometrioid and clear cell ovarian cancer. Int J Gynecol Cancer. 2022 Aug 1; 32 (8): 1009–1016. doi: 10.1136/ijgc-2022-003353. PMID: 35437272.

  27. Zhao Z., Zhao X., Lu J. et al. Prognostic roles of neutrophil to lymphocyte ratio and platelet to lymphocyte ratio in ovarian cancer: A meta-analysis of retrospective studies. Arch. Gynecol. Obstet. 2018; 297: 849–857. doi: 10.1007/s00404-018-4678-8.

  28. Prodromidou A., Andreakos P., Kazakos C. et al. The diagnostic efficacy of platelet-to-lymphocyte ratio and neutrophil-to-lymphocyte ratio in ovarian cancer. Inflamm. Res. 2017; 66: 467–475. doi: 10.1007/s00011-017-1026-6.

  29. Yin X., Wu L., Yang H., Yang H. Prognostic significance of neutrophil-lymphocyte ratio (NLR) in patients with ovarian cancer: A systematic review and meta-analysis. Medicine. 2019; 98: e17475. doi: 10.1097/MD.00000000000017475.

  30. Юрова М.В., Кордыс А.А., Аксенова А.В. и соавт. Синдром наследственной предрасположенности к развитию злокачественных новообразований молочной железы и яичников. Медицинский оппонент. 2023; 4 (24): 25–34. [Iurova M.V., Kordys A.A., Aksenova A.V. et al. Hereditary Breast and Ovarian Cancer syndrome. Meditsinskij opponent = Medical opponent. 2023; 4 (24): 25–34. (In Russ.)]. – https://proffopponent.ru/4-2023-mo/

  31. Winarno G.N.A., Pasaribu M., Susanto H. et al. The platelet to lymphocyte ratio and neutrophil to lymphocyte ratios in predicting response to platinum-based chemotherapy for epithelial ovarian cancer. Asian Pac. J. Cancer Prev. 2021; 22: 1561. doi: 10.31557/APJCP.2021.22.5.1561.

  32. Юрова М.В., Кордыс А.А., Алигаджиева У.О. и соавт. Тактика ведения пациентов с вульварной интраэпителиальной неоплазией на основании международного Консенсуса. Медицинский оппонент. 2024; 1 (25): 80–86. [Iurova M.V., Kordys A.A., Aligadzhieva U.O. et al. Management of patients with vulvar intraepithelial neoplasia based on international Consensus. Meditsinskij opponent = Medical Opponent. 2024; 1 (25): 80–86. (In Russ.)]. – https://proffopponent.ru/1-2024-mo/

  33. Liontos M., Andrikopoulou A., Koutsoukos K. et al. Neutrophil-to-lymphocyte ratio and chemotherapy response score as prognostic markers in ovarian cancer patients treated with neoadjuvant chemotherapy. J. Ovarian Res. 2021; 14: 148. doi: 10.1186/s13048-021-00902-0.

  34. Sanna E., Tanca L., Cherchi C. et al. Decrease in neutrophil-to-lymphocyte ratio during neoadjuvant chemotherapy as a predictive and prognostic marker in advanced ovarian cancer. Diagnostics. 2021; 11: 1298. doi: 10.3390/diagnostics11071298.

  35. Gaillard S., Lacchetti C., Armstrong D.K. et al. Neoadjuvant Chemotherapy for Newly Diagnosed, Advanced Ovarian Cancer: ASCO Guideline Update. J Clin Oncol. 2025 Mar; 43 (7): 868–891. doi: 10.1200/JCO-24-02589. Epub 2025 Jan 22. PMID: 39841949; PMCID: PMC11934100.

  36. Fagotti A., Ferrandina M.G., Vizzielli G. et al Randomized trial of primary debulking surgery versus neoadjuvant chemotherapy for advanced epithelial ovarian cancer (SCORPION-NCT01461850). Int J Gynecol Cancer. 2020 Nov; 30 (11): 1657–1664. doi: 10.1136/ijgc-2020-001640. Epub 2020 Oct 7. PMID: 33028623.

    1. Давыдова И.Ю., Кузнецов В.В., Карселадзе А.И., Мещерякова Л.А. и др. Серозные пограничные опухоли яичников: особенности течения распространенных форм. Медицинский оппонент. 2019; 1 (5): 37–43. [Davydova I.Yu., Kuznetsov V.V., Karseladze A.I., Mescheryakova L.A. et al. Ovarian serous borderline tumors: peculiar properties of the common forms progression. Meditsinskij opponent=Medical opponent. 2019; 1 (5): 37–43. (In Russ.)]. – https://proffopponent.ru/meditsinskie publikacii/n-1-2019/5.

    2. Габуева Я.О., Тогузаева Л.Т., Оводенко Д.Л. и соавт. Качество жизни пациенток с диагнозом рак шейки матки после хирургического лечения. Медицинский оппонент. 2025; 2 (30): 12–19. [Gabueva Y.O., Toguzaeva L.T., Ovodenko D.L. et al. Quality of life in patients diagnosed with cervical cancer after surgical Treatment. Meditsinskij opponent = Medical Opponent. 2025; 2 (30): 12–19. (In Russ.)].

    Вклад авторов. Ф.В. Чекнизов, М.В. Санникова, Д.Л. Оводенко: сбор и обработка материала, анализ написания текста данных. Финансирование. Работа выполнена без спонсорской поддержки. Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов. Статья поступила: 20.03.2026. Принята к публикации: 30.05.2026.

    Сведения об авторах. Чекнизов Федор Витальевич, ординатор. ORCID: 0009000517487630 OR; Санникова Майя Викторовна, к.м.н., Отделение инновационной онкологии и гинекологии. ORCID: 0009-0003-7845-8775; Оводенко Дмитрий Леонидович, д.м.н., Отделение инновационной онкологии и гинекологии. ORCID: 0000-0003-0700-8374.

    ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова» Министерства здравоохранения Российской Федерации. Адрес: 117997, Россия, г. Москва, ул. Академика Опарина, д. 4. Тел. +7 (495) 531-44-44. E-mail: med@oparina4.ru

    Contribution of the authors. F.V. Cheknizov, M.V. Sannikova, D.L. Ovodenko: collection and processing of material analysis writing of data text. Funding. The work was completed without sponsorship. Сonflicts of interests. Authors declare lack of the conflicts of interests. Article received: 20.03.2026. Accepted for publication: 30.05.2026.

    Authors information. Cheknizov Fedor Vitalievich, resident. ORCID: 0009 0005 1748 7630; Sannikova Maya Viktorovna, Cand. Med. Sci., Department of Innovative Oncology and Gynecology. ORCID: 0009-0003-7845-8775; Ovodenko Dmitry Leonidovich, Dr. Med. Sci., Department of Innovative Oncology and Gynecology. ORCID: 0000-0003-0700-8374

    Academician V.I. Kulakov National Medical Research Center for Obstetrics, Gynecology and Perinatology, Ministry of Health of Russia. Address: 117997, Russia, Moscow, st. Academician. Oparina, 4. Tel. +7 (495) 531-44-44. E-mail: med@oparina4.ru